Демон ревности

Но раз уж Виталик увязался с ней, раз уж такие дела, то пускай подруга начнет ее осуждать, что ли. Все же лучше, чем корчиться от боли.

– Ты с ним спишь? – прошипела Кира и замерла с открытым ртом, наблюдая, как Виталик, собрав клочья фотографий в кучу, начинает лепить из нее огромный комок. – Ты спишь со своим подчиненным???

– А почему нет? – Ира беспечно дернула плечами, закинула ногу на ногу, шевельнула аккуратными пальчиками. – Он хорош, Кира. Он неподражаемо хорош. Это лучшее, что со мной…

– Ничего, что я здесь? – прокашлялся Виталик, комкая фото семейного счастья Киры в бумажный шар.

– А тебя никто не звал, – огрызнулась Ирина беззлобно. – Раз навязался, будешь слушать. Еще и не то услышишь, это я тебе обещаю!

С великим трудом им удалось вытащить Киру из ее угла. Они пошли в кухню, принялись готовить ужин, запивая аромат запекающейся рыбы вином. Кира почти не закусывала и быстро пьянела. И несла бог знает что. Виталик и представить не мог, что она способна на такую ненависть.

– А нехай, пускай живут, Кир, – пьяно хихикала Ирина, ковыряясь вилкой в салате, который приготовил Виталик. – Они тебе нужны?

– Убью! Я все равно ее убью, Ир! – шипела пьяная Кира, без конца роняя вилку и нож на пол. – Или его, или ее!

– Лучше уж его! Мотив налицо – он сделал тебе больно, – Ирина гладила подругу по спутавшимся волосам.

– Они оба! И она! Она сделала больно! Не будь ее…

– Была бы другая. Поверь мне, детка, была бы.

Кира отключилась через час. Виталик отнес ее в гостевую комнату. В спальню Ирина не велела.

– Когда проснется одна, ей станет очень плохо, – проговорила она со вздохом, застилая гостевой диванчик. – Завтра выходной, она проснется одна в супружеской постели. Пусть лучше здесь. Господи, не наделала бы глупостей!

Они прибрали в кухне, вымыли посуду.

– Знаешь, а классик был неправ, утверждая, что все несчастные семьи несчастливы по-своему. Неправ!

– Почему?

К стыду своему, Виталик не помнил имя этого классика. И даже не понял, о чем речь. Не потому, что был тупым, а потому, что читал другие книги. А еще потому, что у него в жизни были другие приоритеты.