Демон ревности

– С какой стати? – Ирина заинтересованно округлила глаза. – Там слюни бабьи, сопли. Там горе у человека, в конце концов. Во всяком случае, она так считает. Я-то другого мнения. Я думаю, что ей повезло. Тебе там не место, малыш.

– Я с тобой, – повторил он, застегивая рубашку, и глянул строго. – И я не малыш!

Они заехали по дороге в супермаркет и накупили всего. Бутылку виски отменного, три бутылки дорогого белого вина. Ирка зачем-то прихватила и шампанское. Апельсинов две сетки, большущий ананас, замороженных стейков семги, что-то на салат.

– Будем праздновать, – заявила она, тормозя возле дома Киры. И зябко поежилась. – Если, конечно, получится.

Дверь в квартиру Киры была не заперта. Они осторожно вошли, Ирина позвала подругу по имени. Та не откликнулась.

– Черт, – выругалась Ирина и прикусила нижнюю губу, которая чуть подрагивала. – Кира, где ты, детка?

Он прислушался. Откуда-то из недр квартиры доносилась горестное сопение.

– Идем, – потянул он Ирину за рукав, кивнув в сторону дверного проема. – Она там.

Швырнули пакеты у двери, стащили обувь, сняли верхнюю одежду и пошли на Киркино сопение.

– Оба-на! – всплеснула руками Ирина и шлепнула себя по худым бедрам. – Это как называется, детка?

Кира сидела в углу гостиной на полу, подтянув к подбородку колени. Перед ней в радиусе метра был рассыпан какой-то мусор. Они не сразу сообразили, что это изорванные в клочья фотографии.

– Кира, здравствуй, – поздоровался он и шагнул вперед Ирины. – Я приберу тут?

И принялся широкой ладонью, как совком, сгребать в кучку останки семейных снимков.

– Виталик? – Кира подняла голову, удивленно моргнула раз-другой. Лицо опухшее, красное, слезы на глазах. – Ты как тут? Ир, ты что, его из дома вызвала? Но зачем? Не надо было.

– Заткнись, Степанова, – вяло приказала Ирка, усаживаясь в широченное кресло как на трон. – Никого я ниоткуда не выдергивала.

– В смысле? Где? – Кира переводила непонимающий взгляд с подруги на Виталика.

– В постели, детка. В постели, – почти весело фыркнула Ирка.

Она решила во что бы то ни стало отвлечь подругу от ее беды, поэтому готова была выболтать про себя все-все, хотя никогда этого прежде не делала. Никогда не называла имен и фамилий своих любовников. Кира не спрашивала, она и не называла.