Полюдье

По ночам, когда бесëнок в ней уставал, она рассказывала матери о своих снах. О реке, в которой живут девицы с пустыми глазами, о лесах, где шепчутся листья. И в эти тихие, ночные часы Софья видела в ней собственную мать, Анну Никитишну. Аня никогда ее не знала, и все же в ее сердце проросло древнее язычество, которого Софья так сильно боялась.

Мама умерла много лет назад, но все еще жила в своих внуках. Ее поминали каждое Полюдье: Софья оставляла сушеные травы на пороге и молилась за упокой. Там, где нет боли и увядания, в Божьих чертогах, мама должна была найти последний приют.

Если бы не была ведьмой.

Муж не хотел о ней слышать. Отец просил поминать, но сам не смел. Софья хранила память и молчаливую любовь.

В лесу за Глиницей об этой любви говорила каждая веточка.

— Что-нибудь нашли?

— Нет.

У этой любви были Анины глаза.

— Может, девица сбежала и всё? — вполголоса спросил отрок Каша, почесав жиденькую черную бороденку. Видно, решил, что Софья не услышит. — Сколько ей было?

— Прикуси-ка ты язык, Каша, — огрызнулся Федор Владиславич.

— И куда бы они сбежали перед самой зимой? — тихо спросила Софья. На лес стремительно опускались осенние сумерки, но они продолжали искать следы.

Каша потупил взгляд.

— Мало ли… — пробурчал он.

Вдалеке, между деревьев, показались резвые охотничьи собаки с их двора. Следом тяжело вышагивал отец, а рядом с ним перескакивал через упавшие деревья молодой князь.

— Даже если бы сбежала, она бы не взяла Илью с собой, — сказала Софья, глядя Каше в лицо.

Чем ближе становился отец, тем больше Софья чувствовала неладное. Лицо его в последних лучах солнца казалось дряхлым и горестным. Собаки забегали вокруг, закружили, радуясь добыче. Отец нес в руках Анин пояс. Софья сразу узнала: она сама расшила его листьями и красными ягодами.

Как же… Как же Аня — и без поясочка? Кто же снял поясок?

— Больше ничего не нашли, — разбито сказал отец.

— Там птицы мертвые. Поди весь запах перебили, — шмыгнул носом князь.

Софья взяла пояс, сжала его в замерзших пальцах. Куда же без пояска… Не рваный, ниточка к ниточке.

Тепло ли они одеты? В шерстяных чулочках ли, в сапожках? Или как были — в ночном? Надел ли Илья вторую рубаху? Холодно ли им, бедным? Софья пыталась вспомнить, видела ли их одежду дома, и не смогла. Голова закружилась.