Полюдье

— А если бы во дворах были — за три дня давно бы нашлись.

Засуетились. Воевода вышел в сени и громко раздал приказы отрокам. Князь отправился следом, ловко вскочив с лавки, будто птенчик. Софья сжала ладони в замок, но те не согревались.

— Подкину-ка я дров, — закряхтел Вольга Ильич, поднимаясь на ноги. — Софа, надо будет на стол накрыть, гости все-таки. Да и помянем заодно.

— Да, конечно, — безрадостно отозвалась Софья.

Длинный стол, за которым еще три дня назад праздновали Полюдье, стоял пустым. Только свечка оплавилась, растекшись жиром.

В тот вечер они принимали почти тридцать гостей — бояр и купцов. Михаил сидел во главе, а Софья вместе с Аней стольничали: разносили еду и питье, следили, чтобы на кухне Марфа все успевала.

Много смеялись и пели, поминали близких и плакали. Теперь и их помянут. Степана Кошкина с женой и детьми, боярина Тимофея Кузьмича, купцов Вышатичей. Посадника Михаила Нежатича.

Чем Софья была лучше них? Неужели все в Глинице проснулись ночью и увидели мертвого князя и его дружину? Софья спала крепко, без снов, но и муж ее всегда спал так.

А ее дети? Почему их не было дома в ту ночь?

Горшочек с холодной кутьей, оставшейся с праздника, заскользил в ее руках. Перехватив поудобнее, Софья прижала его к животу и задрожала.

В ночь Полюдья она сама уложила Илью спать, поговорила с ним о пращурах и о милости Господа. А наутро обнаружила его пустую постель ледяной. Аня заснула рядом с ней на женской половине, а утром Софья увидела заправленную постель.

Они ушли ночью.

Они ушли и ничего не сказали.

***

В детстве мир был огромным, но простым. Отец привозил гостинцы из дальних странствий, а мама — дары леса. Софья воротила нос от грамоты и сбегала играть с соседскими детьми. А иногда мама брала ее с собой и рассказывала о травах и птицах. Софья слушала ее, разинув рот, и думала о том, что тоже станет знахаркой, когда вырастет.

Не стала. Софья вышла замуж за посадника, княжеского человека, и ее дни наполнились домашними делами.

Без конца принимали гостей, и в доме не было ни покоя, ни тоски — те не успевали появиться посреди застолий и рукопожатий. Когда родилась Аня, Софья не смогла открыть ей ни единой тайны — ни лесной тропинки, ни гнезда на крыше. Софья учила ее грамоте и шитью.

У Ани — золотые косы и веснушки на вздернутом носу, и солнце в медовых глазах. Она сбегала к мосту через Сожу, в мастерские к гончарам и плотникам, и не удержать, не образумить.