Полюдье

— А кому же еще?

— Знаешь ведь, — нехотя ответил Алексей. — У Софьи Вольговны хорошо выходит, она праведную жизнь ведет. А я — поганый.

— Не говори так, Алексей Федорович, — шепотом возмутилась посадница. Мимо них прошел юный служка, следящий за возжиганием свеч. — Тебя солнцевали перед Богом, и теперь ты можешь говорить с нами, как дорогой брат. Не бойся, мы смеяться не станем.

Алексей покачал головой, сжал зубы, чтобы не сказать что-нибудь обидное. Микола погладил его по напряженному плечу, задержал ладонь на лопатке.

— И заставлять не станем тоже, сынок.

Софья серьезно кивнула, без тени улыбки. Алексей ничего не сказал, виновато опустил взгляд. Так и разошлись в разные части храма. Софья молилась перед святой Евстигнеей о здоровье своих детей, Алексей — опустился на колени в самом темном углу, молча глядя на золотой крест, возвышающийся над алтарем. Микола оставил их наедине с печалью и сомнениями, потому как не мог облегчить первое и исцелить от второго. Какие слова ни говори, если сердце не готово, человек им не поверит: посчитает тебя льстецом или обманщиком даже при самых благих намерениях.

Подходить к человеческой душе следует так же, как к больному дитя: с осторожностью и лаской. Софья Вольговна была женщиной, для которой честь — не пустой звук. Она держалась с достоинством княгини и кротостью истинно верующей, но это не мешало ей яро защищать правду.

Алексей Федорович происходил из других краев и другой крови, и потому боялся просить помощи там, где не справится один.

Когда-то святой Дионисий сказал ему: «Есть время для ума и время для сердца; оба из этих времен надобно проводить в любви к мудрости и человеку, ибо мудрость — Слово Божие, а человек — Его главное творение».

— И как же, ум и сердце совсем не соединить? — озабоченно спросил Борис. Каша, уставший от его вопросов, закатил глаза. Но не встал и не ушел, сидел у очага и слушал.

— Надо жить так, чтобы сердце с умом друг другу не мешали, а благоволили. Найдешь середину между ними — обретешь любовь к себе и к миру.

Серая соскочила с колен Миколы и с важным видом потопала к хозяйской кровати.