Полюдье

А значит, нет для меня ничего важнее, чем отыскать их. С княжеской помощью или без нее.

Глава седьмая. Мать

В день, когда Господь явил себя в Солнечном лике, Он оставил тень. Тень боялась света и днем пряталась на обратной стороне Солнца, а ночью — на обратной стороне Луны.

Везде, где горит огонь, есть частичка Господа; там же, где непроглядная тьма, Дьявол вершит свои порочные дела. Он никогда не победит свет, но стремится отвернуть от него людей. Завлекая грешников в ночь, он убеждает их, что земная жизнь слаще горней.

Но жизнь дана людям, чтобы заслужить вернуться на небеса. Иди праведными путями, почитай отца и мать, восславь свет, данный Господом, и не ищи Его во тьме. Спускаясь на землю, тьма искушает людей, обещает, что никто не заметит их греха. Но Господь не исчезает, когда заходит солнце.

Солнце — лишь один из Его ликов.

Когда Алексей был маленьким, о солнце он знал одно: что оно восходит и заходит каждый день. Словно колесницу, его тянут за собой красногривые лошади. Чем старше он становился, тем больше историй слышал: о том, как Солнце лукавило — давало свет, но не тепло, слепило глаза путникам, чтобы те не видели его природы.

А однажды, лет за десять до рождения Алексея, солнце погасло. Исчезло с небосвода и обратило день в ночь. Духи блуждали, не в силах отыскать лучи-тропки, и шаманы долгие-долгие дни собирали их по всей Степи.

С того дня над миром висела великая тень. Ждали знамений и испытаний и находили их в мелочах и нелепицах. В мертвых птицах и ранней зиме.

В одиноких путниках и болезнях.

Ночью вьюжило, завалило пушистым снегом. С самого утра Данила чистил дорожки, а Алексей убирал снег с крыши соколятни. Приближалась Серебряница — день, когда родилась луна. На Серебряницу улицы должны быть чистыми, а душа — спокойной, иначе черт найдет, чем искусить. Чтобы не ступал за порог, на крыльцо клали колючие венки и запирались на всю ночь. Пережив темное время, люди радовались и не скупились на подарки.

Глухо упал на землю ком снега с крыши; Алексей опустил лопату и оперся на нее ладонями.

Оглядел птичник: нет ли где прорех, через которые будут задувать сквозняки. Посмотрел в сторону леса, одетого в белое. Работы оставалось много, но впервые за долгое время Алексей ощутил покой в душе. По левое плечо будто подул ветерок — обернувшись, он понял, что это был рукав посадницы. Она пронеслась мимо, не замечая ничего вокруг.

— Ты осторожнее, Софья Вольговна! — окликнул ее Алексей. — А то снегом с крыши прибьет.