Вязь времен-1. Игра воображения

Он, правда, не расслаблялся ни на минуту, постоянно ожидая начала активных действий. Активные действия, однако, наступать не торопились, и он понемногу терял бдительность, и поддавался на мои маленькие провокации, затеваемые с целью побольше о нем узнать.

Нам редко удавалось побеседовать, а тут выдалось такое тихое время – в самый раз для разговоров. Мне казалось, все чего-то ждали: все вокруг замерло, как в детской игре. И посреди всеобщего ожидания мы сидели с Генрихом в полутемной гостиной, и вели весьма странную на первый взгляд беседу.

Мы старались узнать хоть что-нибудь друг о друге, и продвигались в этом стремлении медленно и осторожно, словно в полной темноте. До сих пор каждого из нас тормозило чувство такта, и твердое осознание того, что в некоторые области лучше не углубляться вовсе. Иначе придется принимать решения, к которым ни один из нас не был готов.

-Тебе ведь все равно придется выйти снова замуж, - невесело констатировал Генрих, набивая трубку.

Этим нехитрым занятием он почти всегда занимал руки во время наших бесед.

На замечание моего наемника я даже не сразу нашлась, что ответить. У меня совершенно вылетело из головы, что он предполагает за мной еще один пласт биографии - затерянный на просторах исторической родины. Разумеется, как бы я ни старалась нагуляться «в Европах» по полной программе, в России все равно оставались гипотетические родственники, которые спали и видели вытолкать меня повыгоднее замуж вторично.

-С чего это – «замуж»?

-Ну а разве у тебя есть выбор? – глядя на огонь в камине, поинтересовался он.

И ведь следовало поддерживать социальный статус, и никак невозможно было заявить, что, дескать, я совершенно вольна в выборе партнера как для брака, так и для более легкомысленных союзов… Тут меня осенила гениальная идея.

-Я сирота, - объявила я, с удовольствием прочитав облегчение на лице Генриха.

Это, конечно, была вольная импровизация, но вполне допустимая. Бедные сиротки водились в обществе во все времена, и среди них попадались не только вдовушки, но и очень состоятельные особы. И если допустить, что я – одновременно то и другое, ситуация в глазах Генриха должна была превратиться из безнадежной во вполне перспективную.