Невидимой нитью

— Складывается ощущение, что вы с Адель воспитывались разными людьми, — Деррик попытался пошутить, не подозревая даже, как близко были к правде его слова. — Я позабочусь о том, что вам выдали деньги на модистку.

— Благодарю вас, — искренне ответила Фрэн. Она порывалась поклониться, но Деррик ее тут же остановил.

— Довольно, это сущий пустяк, не стоящий подобных расшаркиваний, — мужчина отодвинул стул для нее, помог сесть и занял место напротив.

Ему не терпелось узнать о ее решении, но он сохранял молчание, боясь напугать последнюю из Коллет своей напористостью.

К счастью, Фрэнсис сама первой заговорила об этом.

— Я тщательно обдумала ваше предложение. Признаюсь, вы правы, возвращаться в монастырь у меня нет большого желания. Как бы стыдно не было в этом признаваться. Возможно, здесь я буду более полезной. Я выросла в этом замке, знаю, как все устроено, могла бы помогать вести хозяйство… Я много чего умею, правда, — голос Фрэн стал понемногу сбиваться, слишком уж волнительным выходил для нее разговор.

Но не воспользоваться таким шансом было бы глупо. Она посоветовалась с Агатой, казалось бы, все взвесила и решила довериться лорду Брайону. Он казался ей неплохим человеком…

— Леди Коллет, вы меня не так поняли, — Деррик покачал головой. — Это я хочу о вас позаботиться, а не взваливать на ваши плечи хлопоты о себе и целом графстве.

Фрэн опустила глаза. Лорд Брайон успел показать себя с лучшей стороны, и не только в общении с ней, но и во многих других поступках.

Слуги отзывались о нем почтительно, а кто и боялся, конечно, но страх этот, как успела выяснить Фрэн, не имел реальных оснований. Темному люду свойственно хоть кого-нибудь, да бояться.

— Я вдруг поняла, что не справилась об имени своей племянницы, — осторожно начала Фрэнсис. Любопытно ей было не только и это, но и отношение Деррика к малышке, да и в целом к детям…

— Адель, — после длинной паузы ответил мужчина.

Фрэн несколько растерялась после такого ответа. Сердце кольнула мысль о том, как близок он был с ее сестрой.

Но Деррик тем временем продолжил:

— Я всегда хотел назвать дочь именем своей матери, Катрин. Сколько себя помню, она всегда была добра к нам, своим детям, хоть порой мы того и не заслуживали, всегда мила и приветлива.

— Отчего же передумали? — спросила Фрэнсис и в тот же миг пожалела о сказанном.

Лорд Брайон одарил ее тяжелым взглядом и столько в нем было: и обида, и злость, и раскаяние, еще больше печали.