Невидимой нитью

«Вспомнит ли Деррик Брайон хоть раз обо мне?»

— Это похвальное рвение, нам с вами ни к чему больше держаться за мирское, — получила Фрэн очередное одобрение от настоятельницы. Смущенно улыбнулась, так как считала его абсолютно не заслуженным.

Молодая женщина в белоснежной рясе махнула рукой в приглашающем жесте, но не торопила свою подопечную. Фрэн оглянулась через плечо, робко и украдкой. Дорсет остался позади, далеко от этих мест. Первое время в пути в голову ей взбредали шальные мысли, а не сбежать ли, но неизвестность страшила куда больше.

Куда она подастся? Как выживет в жестоком мире? Здесь ее ждут пища и кров, если не любовь, то хотя бы понимание. Уже больше, чем в отчем доме.

«Ни к чему больше держаться за мирское» — эхом повторила девушка слова настоятельницы, обращаясь к образу своего первого и видимо единственного мужчины. А тот все слушал с понимающей благородной улыбкой, но исчезать не спешил.

***

— Вели немедленно седлать лошадей, — широким размашистым шагом лорд Брайон ворвался в малую гостиную.

— Всенепременно, — Кевин отпил душистый травяной напиток, поставил чашку на стол и только после этого посмотрел на старого приятеля. — Позволь только узнать сначала, куда мы направляемся?

Деррик порывисто выдохнул, желание крушить все вокруг немного уменьшилось с осознанием того, что верный друг по-прежнему рядом, перед лицом любого врага… даже если этот неприятель собственная белокурая супруга. Как только под ней до сих пор земля не разверзлась?!

— На охоту, — сделав глубокий вздох, отчеканил лорд.

Желание убивать никуда не делось, разум подсказывал направить этот искус в мирное русло.

— Мы охотились сегодня утром, а еще вчера… — Кевин растопырил пальцы и по одному загибал их, называя дни.

— Достаточно, я тебя услышал, — оборвал его новый хозяин Дорсет-холла. — Как насчет рыбалки? В детстве мы оба любили рыбачить.

— Конечно, любили. Это занятие только и годится для безбородых юнцов, вот насмешим соседей: два прославленных рыцаря с удочками вместо мечей. Как думаешь, о нас сложат балладу?

— О тебе посмертную, — огрызнулся Деррик.

Лучший друг нисколько не боялся его свирепого вида, оттого его Брайон и любил, за возможность общаться открыто и на равных.

— Все так плохо? — участливо поинтересовался Кевин.

— Тошно в этих стенах, хочу развеяться.

— Твоя взяла, — со вздохом великомученика Кевин поднялся, а затем вышел из гостиной. Охоту оба мужчины любили. Не каждая тренировка могла принести вдобавок к ужину вкусную дичь.