Тихие воды

Но вы сами пишете – «медведи, гайдуки». Надо учитывать риски, не так ли?

– Какие гайдуки? Не прошлый век, не Сербия, не Черногория!..

– Что да, то да. – Человек с усиками внимательно смотрел из-под козырька, сохраняя невозмутимое выражение лица. – Не Сербия, но Морлахия.

– Мо… морлахи? Разве они существуют?

– Сами увидите.

– Да вы разыгрываете меня! Морлахию давно с карт стёрли!..

– Я императорский и королевский служащий, мне шутить не пристало, – сухо ответствовал телеграфист. – Не верите мне – поверите кучеру дилижанса.

Не успел растерянный Отти переступить порог, как ему вдогонку донеслось слегка насмешливым тоном:

– И воздержитесь в газеты об этом писать.

– По-моему, как раз и следует! В просвещенной и цивилизованной державе, в век прогресса – страховать жизнь от морлахов!.. Первобытность, варварство…

– Местная пресса такую заметку не примет, – продолжал герр Усики, положив локти на барьер, – а что касается других земель и королевств… Попробуйте.

– Я предъявлю полис!

– И что в нём будет написано?.. Медведи. Разбойники. Оползни. Карстовые провалы. Здесь восточный край плато Карст; по весне всякое случается – вода высока и коварна, а почва непрочна. Чем возмущаться, лучше зарубить на лбу. Пути туда не миновать, верно?

* * *

Давно осталась позади окраина Любляны-Лайбаха, дилижанс катил на юг, а Отти всё размышлял о случившемся в последний час.

Стоило сказать в страховом обществе «Я еду в Готтшее», как ему вмиг выдали полис, даже не спросив о состоянии здоровья или наследственных болезнях.

«А если б я страдал чахоткой или падучей?»

У него – единственного среди пассажиров! – кучер спросил «Ваш полис?» Возница помнил всех постоянно ездящих в лицо, как завсегдатаев трактира, и сразу опознал в нём чужака.

Хотя солнце было ещё высоко, а день светел, с самой посадки Отти чудилось, что наяву сбываются слова телеграфиста, словно тот напустил чары.

К отправке кареты явились двое здоровенных молодцев, похожих как братья. В наваксенных сапожищах, долгополых суконных кафтанах бутылочного цвета, высоко подпоясанные алыми кушаками, в войлочных шапках-магерках, с длинными волосами и висячими усами, они выглядели почти опереточными персонажами или выходцами с этнографической выставки «Народы Австрийской империи», если б не ножи за поясами и не ружья за плечами.