Таёжный острожек

Со стороны реки возле мостков стоял нетронутый казачий струг, потому и решили расположиться в общинном доме – оттуда будет сподручней отходить к реке, коли враг снова явится. Оставаться в остроге Потап не видел смысла, но вот куда уходить – это пока не было решено.

– Ну, Андрей, сказывай свою историю. – Савва хмуро посмотрел на дьяка, который повеселел среди мужиков, но всё также опасливо прислушивался к тишине за стенами, – Да не боись, Ивашка с Игорем в дозор посланы, ежли подберётся кто, так кликнут.

– Савва, сам–то небось слушаешь, что там.

– Двадцать три. – рыжебородый будто плюнул, а не сказал, – И все без голов.

– Вот тот–то же. Всем сейчас страшно. – Потап лежал на спине и смотрел в потолок, над ним в стену между брёвнами была воткнута лучина, свет от которой делал его лицо восковым, а чёрную бороду железной.

– Я расскажу. – сухо сказал дьяк Андрей, – Всё будет чистой правдой. Но что именно стряслось при штурме, то не скажу.

– За что так тебя–то? – отозвался черноволосый Никифор, который правил саблю, сидя у окна.

– За трусость. – всё также сухо отвечал дьяк, но на это бекетовец даже присвистнул.

– Ишь ты! – усмехнулся тот, – А когда видали тебя, то ты таким рисовался, что дескать и тайга не страшна. Или что, понял, что грамотка твоя от Черкасского несподручна в тайге–то?

– Грамотка–то при мне. – Андрей выложил из–за пазухе на стол, за которым он сидел напротив Касима и Еремея, свёрнутую грамоту, а рядом положил тетрадку, – Потап, уходить решили куда?

– Выбор часом невелик.

– Всё одно по реке, струг–то стоит целёхонек. – воскликнул Еремей.

– В Илимский острожек, думаю, подадимся. – отозвался Потап, – В Мангазее–то сейчас раздрай. Воеводы собачатся, купец не ходит, зверь ушёл.

– В Якутский острог ещё можно. – Никифор изучал лезвие сабли в неверном свете догорающего заката.

– Далеко. Тем более, ты ж сам сказывал, что Пётр Иванович нраву крутого.

– Крутого. – согласился бекетовский казак, – Спросить точно спросит, что ж в острожке нашем случилось, почему бежали?

– А если не сказывать? – спросил Еремей.

– Так всё равно спросят. – произнёс Савва, – Тем более, даже ежли мы приморим нашего дьяка, то всё равно Черкасский ведает, куда послали и зачем его.