Рубедо

– Я предпочла бы кофе, ваше высочество, – тем временем ответила баронесса.

– Сожалею, – без сожаления ответил Генрих и плеснул вино в бокалы. – Но сегодня весь Авьен празднует мою грядущую помолвку и желает счастья. Вы ведь желаете мне счастья, не так ли?

– Конечно, – она сжала бокал. – Пусть ваша семейная жизнь будет безоблачной, ваше высочество!

– Amen, – ответил Генрих и сделал глоток.

Вино приятно охлаждало, играло терпкостью на языке, что отчасти гасило его внутренний пожар.

– Отсюда открывается прекрасный вид, – заметила баронесса. С ее лица пропала прежняя настороженность, в глазах блуждали огоньки.

– Вы здесь впервые?

– О, да.

– Тогда наберитесь терпения. Скоро мы поднимемся над деревьями, и вам откроется поистине захватывающее зрелище.

– Я вижу! – легко отозвалась она, жадно выхватывая убегающую вниз зелень, яркие пятна палаток меж ними и вспыхивающий над крышами шпиль кафедрального собора Святого Петера.

– Думаете? – спросил Генрих, в свою очередь любуясь мягко очерченным профилем баронессы, задорно вздернутым носиком и живым румянцем щек.

– Со стороны он куда красивее, чем изнутри. Отсюда город похож на игрушку в музыкальной шкатулке. Стоит потянуть ручку, как запускается механизм: городок крутится, в окнах вспыхивают огоньки, а на площадке перед ратушей даже двигаются крохотные фигурки.

– Совсем как эти, не правда ли? – Генрих указал вниз. Шляпки и зонтики – бисерная россыпь в густой зелени аллей. Голоса не слышны, вместо них – задорно летящая музыка. И весь этот город – нагромождение черепичных крыш и дворцовых куполов, эклектики и барокко, соборных шпилей и фабричных труб, – как заводная игрушка на ладони.

– Вам не очень-то нравится Авьен? – голос баронессы вытряхнул Генриха из задумчивости.

– А вам? – машинально спросил он.

– Нет, – быстро ответила баронесса. – Не всегда.

– Отчего же?

– Он пытается выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Только поглядите на всю эту позолоту! – ее спина натянулась струной, глаза вспыхнули лихорадкой.