Рубедо

– Вы путешествуете инкогнито?

– По крайней мере, пытаюсь.

– Тогда позвольте совет? – баронесса поправила подол, приподняла вуаль и уставила на Генриха лукавые глаза. – Позаботьтесь о накладных усах и бороде. Сегодня ваши портреты встречаются на каждом шагу, вас сложно не опознать.

И в подтверждение своих слов указала на полотно, раскрашенное в цвета авьенского флага и растянутое над аллеей: справа на нем горела жарким золотом Холь-птица, слева улыбался сам Генрих.

– Я думал об этом, – сказал он и отвернулся.

– Где же? – красивые и ровные брови баронессы чуть изогнулись.

– В толпе. Идемте!

Надвинув котелок на лоб, Генрих уверенно двинулся по одной из аллей, которые рассекали зеленое море деревьев и то и дело прерывались островками, где оркестранты старательно наяривали на валторнах и трубах, ярмарочные зазывалы предлагали выиграть бутылку игристого за выбивание десяти мишеней.

– …кому имбирных пряников?

– Вкуснейший пунш по рецепту императорского шеф-повара!

– Альберт! Несносный мальчишка! Извольте сейчас же перестать мучить кошку!

– …вы видели избранницу? Когда я услышала последние новости, то так и упала без чувств!

– Ах, несчастье!

Поймав тяжелый взгляд Генриха, две модницы умолкли и прикрылись веерами.

И граждане Авьена – господа в шапокляках, дамы с зонтиками, гомонящие студенты, дети, военные, степенно прогуливающиеся старики, – перемешивались в пеструю и шумную живую массу.

Как реактивы в тигле.

Нет, кишащие микробы под микроскопом.

Сontagium vivum fluidum

Генрих глубоко вздохнул – легкие тотчас опалило запахами духов и пота, выпечки и нагретой солнцем земли, – и двинулся навстречу толпе.

– Вы часто совершаете такие прогулки? – спросила баронесса, вертя головой по сторонам.

– Реже, чем хотелось бы, – ответил Генрих, пряча ладони в карманы пиджака, и заметил: – Мне нравится, что вы обращаетесь ко мне, не спрашивая на то позволения. Обычно по этикету мне приходится первым начинать разговор.

– Простите, – смутилась баронесса, замедляя шаг. – Я так неловка… Не зря мой покойный муж пенял на то, что я никогда не стану ему достойной парой.

– Вы ведь иностранка, – беспечно отозвался Генрих. – Наверное, в Славии иные обычаи. Один мой друг, заядлый путешественник, рассказывал, что в некоторых северных странах здороваются носами, а в Бхарате запрещено заводить третью жену, и поэтому, если приходит такая нужда, мужчины берут в жены дерево.