Рубедо

– Но не подумали, что ваш импульсивный поступок бросит тень на того, кого вы так смело защищаете. Брат – революционер, сестра – убийца. Доказательств более чем достаточно, и вас обоих казнили бы очень скоро… если бы его высочество не решил, что вы можете быть полезны. Что он попросил взамен?

А его преосвященство хорошо осведомлен о привычках наследника. Марго заломила брови, вспоминая:

«Мне нужны верные и смелые люди. Их так мало вокруг меня…»

– Смелее, баронесса! – подбодрил епископ. – Чувствуйте себя, как на исповеди, наш разговор не покинет этих стен, – он обвел рукой комнату.

– Зато вы очистите душу и спасете брата. А может, предотвратите государственный переворот.

– Переворот? – эхом повторила Марго.

– Или даже убийство императора, – голос епископа превратился в доверительный шепот. – Признайтесь, вас пытались завербовать?

«Мне нужен человек, который мог бы передавать послания моим друзьям. Быстро. Надежно. Тайно…»

Марго знобило, неверие подтачивало изнутри. Как бы ни была сильна злость на Спасителя, она не шла ни в какое сравнение со страхом перед его преосвященством.

Его угрозы обладали магнетической силой, и взгляд, нацеленный на Марго, походил на ружейное дуло – в нем таились опасность и смерть.

– Его высочество просил, – наконец, решилась сказать она полуправду, – встретиться с ним вскоре… он… заинтересовался мной… как женщиной…

– Уверены?

– Да, – выдохнула Марго. – Да, ваше преосвященство. Он велел ждать условного знака, и я, грешная, согласилась.

Жадный блеск в глазах епископа померк.

– Что ж… – ответил он. – Наследник известный сластолюбец. Допустим, я поверю вам баронесса. Допустим, я даже закрою глаза на ваши грязные дела и прощу долг покойного барона. При условии, если вы согласитесь сотрудничать с ложей «Рубедо» и своевременно докладывать о его передвижениях.

– Шпионить?

– Скорее, присматривать, – аккуратно поправил епископ. – Его высочество крайне нестабилен в последнее время и вызывает большие опасения. Попробуйте втереться в доверие, если понадобится – стать его фавориткой.

Не нужно морщиться, – добавил, глядя на дернувшиеся в протесте брови Марго, – вам не впервой ложиться с нелюбимым мужчиной. А на этот грех я дам вам индульгенцию.

Все время молчащий Миклош оживленно высунулся из тени и осклабился, блеснув крупными желтыми зубами. Марго затрясло от омерзения.

– А если я откажусь?

– Вы должны согласиться, – с нажимом ответил епископ. – Во имя собственной выгоды и пользы страны.