Рубедо

Разведенные колени гладкими рифами выступали из алой пены покрывал, и Генрих двигался между ними сначала размеренно, продлевая наслаждение и с каждым толчком выбивая из горла женщины стоны, потом ускоряя ритм. Пока агрессивно алый мир не сузился до красного рта любовницы, округленного и темного, как револьверное дуло. Пока настоящее дуло не уткнулось ему в висок, и Генрих, содрогаясь от сладости и пустея, не рухнул, обессиленный, на подушки.

Пульс выравнивался, мышцы размягчала приятная нега. Незаметно подкрадывалась дремота, и Генрих долго лежал, заведя руки за голову и бездумно глядя в потолок.

Марцелла завозилась, щекоча его шею встрепанными волосами, вздохнула и погладила Генриха по груди.

– Ты был сегодня… очень горяч!

– А ты была умницей, – рассеянно отозвался он. – Впрочем, как и всегда. Ты одна из немногих, кто терпит мои выходки, Марци.

– Вот новости! – возмутилась Марцелла. – Разве я не лучше прочих?

Она приподнялась на локте, театрально хмуря брови и заглядывая в его лицо. Генрих рассмеялся, едва подавляя желание потрепать любовницу по щеке.

– На самом деле, – продолжила она, обводя ноготком контур его лица, – я слишком хорошо изучила тебя, мой золотой мальчик. Ты так искренне радуешься, когда получаешь то, чего так не хватает в твоей роскошной и скучной жизни.

– Поэтому мне хотелось бы видеть тебя чаще.

– Здесь ты желанный гость…

– Не здесь, Марци.

– Что за секреты, милый? – ворчливо откликнулась та, но уже соскользнула с постели и, вздрагивая от холода и любопытства, просеменила к стулу и зашарила в карманах кителя, вытащив сначала длинную золотую цепочку с целой россыпью нанизанных на нее медальонов, а потом и конверт.

– Цепочку сюда, – Генрих похлопал ладонью по подушке. – А конверт открывай.

Бумага хрустнула, Марцелла развернула вдвое сложенный листок с гербовой печатью, и на ее лице отразилось сперва непонимание, потом удивление.

– Это какая-то шутка, милый? – осведомилась она, снова и снова пробегая взглядом чернильные строчки. – Право частной собственности… дом восемь на Турмштрассе… принадлежит фройлен Марцелле Турн… оплата произведена в полном объеме…

Вскинув брови, она смотрела на Генриха, и удивление постепенно сменялось пониманием и радостью.

– О, ваше высочество! – наконец прошептала она.