Рубедо

– О!

– Я же просил, без титулов, – поморщился Генрих, приподнимаясь на подушках и небрежно поигрывая цепочкой. – Собственный особняк – лишь малая плата за услуги.

Она прижала бумагу к груди и вспыхнула румянцем.

– О, милый! Нет слов, чтобы выразить, как дорог мне этот подарок! Я бедная женщина, и никогда не имела своего…

– Теперь у тебя будет все, – перебил Генрих. – И собственный дом, и слуги, и роскошь. С одним только условием: я буду твоим единственным клиентом.

– Ты мой единственный клиент в последние пару лет, – бойко ответила Марцелла и, скользнув обратно под покрывало, обвила Генриха за плечи.

– Фрау Хаузер сердится, что теряет такую элитную девочку, но терпит, пока ты щедро покрываешь расходы.

– А теперь она будет в ярости, – Генрих поцеловал любовницу в шею, и она заурчала, как сытая кошка. – Совсем как его величество, когда узнает о моем выборе.

– Каком выборе? – откликнулась Марцелла, прижимаясь бедрами и лаская его живот.

– Выборе жены, – ухмыльнулся Генрих. – Очередной долг, который я должен выполнить перед империей, моим народом и семьей.

Будто они сами задумываются о долге и собственных обещаниях! – он дернул плечом, перебирая в пальцах цепочку: овальные медальоны посверкивали золотыми краями. – Отцу просто нужен здоровый наследник, а матушку я уговорил остаться на свадьбу… Впрочем, не слишком верится в ее убеждения, точно так же она обещала посетить открытие театрального сезона, но в последний момент сказалась больной и укатила в парк вместе с малышкой Эржбет. Мне же пришлось томиться скукой на этой отвратительной пьесе, и если бы не покушение…

Он выдохнул, когда рука Марцеллы легла на его пах.

– Мне несказанно повезло, что баронесса не отхватила самое дорогое, – шепнула она, легонько сжимая кулак. – И твоей будущей жене тоже. Кто она?

– Еще не выбрал, – процедил Генрих, жмурясь на лампы и отзываясь на ласки Марцеллы.

– А когда выберешь? – она придвинулась ближе.

– Почему бы не сейчас? – Генрих растянул цепочку между пальцами. – Назови цифру от одного до девяти?

– Пять, – мурлыкнула Марцелла, совершая ладонью скользящие движения.

Отсчитав медальоны, Генрих щелкнул крышечкой и тут же разочарованно сморщился, разглядывая лунообразное и глуповатое лицо не первой молодости, покатый лоб, увенчанный жидким пучком волос.

– Ревекка, принцесса Равийская, – выплюнул он имя, как мокроту, и покривился от недовольства. – Худшей партии и представить невозможно.

Марцелла вытянула шею, внимательно разглядывая портрет.