Рубедо

– В семь лет я уже отлично держалась в седле, и очень рассчитываю, что Эржбет переймет мою страсть к верховой езде!

Она поднялась, опираясь на учтиво подставленную руку Йоганна и помогая подняться дочери, оттерла ее мокрые щечки.

– Вот так, моя хорошая. Ты ведь продолжишь завтра, да?

– Да, мамочка, – отозвалась Эржбет, совсем не по-королевски шмыгнув носом. – А ты не уедешь?

– Нет, милая. Я останусь надолго, – снова мягкий поцелуй в щеку, ласкающее прикосновение к волосам. Девочка потянулась, обняла императрицу за шею, и Генрих задержал дыхание.

С тех пор, как его отметил Господь, Генриху не позволялись объятия. О, это было настоящей пыткой, ведь матушка была красива, так красива и недоступна, что он – даже отчаянно того желая, – не мог дотронуться до ее лица.

Подкожный огонь, подогретый ревностью и обидой, злобно куснул изнутри. Генрих прикрыл глаза, выравнивая дыхание.

Считай, золотой мальчик.

Один… два… четыре…

Как в детстве велел учитель Гюнтер.

Эржбет окончательно повеселела и, опередив матушку, подбежала к брату.

– Генрих, ты видел? Я ехала верхом! И махала тебе, а потом упала! Так здорово!

Девочка захлебывалась эмоциями, ее глаза восторженно сверкали, улыбка – до ушей. И ни следа слез.

Внутреннее пламя поворчало и улеглось.

– Да ты настоящая всадница, и вся в матушку, – улыбнулся Генрих, неосознанно протягивая руку, чтобы потрепать сестренку по волосам.

– Генрих! – испуганный окрик возвратил в реальность. Он уже и сам испугался неосторожности и спрятал руки за спину.

– Я не причиню ей вреда, – ответил, будто оправдываясь. – Скажи, я разве когда-нибудь обижал тебя?

– Не-а! – протянула Эржбет. – А покажи, как огоньки пляшут?

– Только не здесь! – Мария Стефания мягко отстранила Эржбет. – Ступай с Йоганном, милая. Увидимся за ужином.

– А ты не бросишь нас больше? – встревоженно спросила малышка.

– Нет, – вымученно улыбнулась императрица. – Обещаю.

Эржбет поверила. Как верил и Генрих, и его старшие сестры – давно замужние и разъехавшиеся: одна в Костальерское королевство, другая – в Балию, – верили и всегда обманывались в ожиданиях.

– Вы ведь не продержитесь более двух недель, – с тоской заметил Генрих, наблюдая, как Йоганн уводит принцессу, а конюхи загоняют кобылку, явно повеселевшую после маленькой победы над всадницей.

– Разве ты не рад меня видеть?

Приблизившись, матушка дотронулась до его лица. Генрих глубоко вздохнул, ощущая, как по телу прокатывается теплая дрожь.

– Я рад, – ответил он. – Конечно, рад.