Рубедо

– Вы понимаете, кому и что говорите?

«Проболталась, безродная свинка, – голос барона фон Штейгера поднялся из глубин головы, как ядовитый туман. – Твой грязный язык отправит тебя на виселицу».

Паника скрутила живот, и Марго сипло выдохнула сквозь плотно стиснутые зубы. Комната дрогнула, распадаясь мозаичными пятнами, и не было стилета – его Марго оставила в особняке, – чтобы бросить якорь в ускользающую реальность.

– Хочу напомнить, – донесся звенящий от нервного напряжения голос его высочества, – что я – наследник Авьенского престола, Спаситель Империи и носитель воли Бога на земле.

– Я видела вас этой ночью в полицейском участке на Бундесштрассе, – слабо ответила Марго и не узнала собственного голоса. Алые и белые пятна вращались, как в зоотропе, и из них выплывало только одно – нервно подергивающееся лицо Спасителя.

– Я не был в полицейском участке на Бундесштрассе. Ни этой ночью, ни когда-либо еще.

– Но…

– Вздор! – кронпринц поднялся из-за стола.

Марго вдруг подумала, что и она сама, и все просители там, за дверью – только ничего не значащие деления на циферблате его часов. Секунда пройдет за секундой, кто-то получит удовлетворение своего прошения, кто-то отсрочку, а кто-то – отказ, у кого-то прервется жизнь, но в ровном и выверенном течении жизни его высочества не изменится ничего. И будет новый день, и новые просители, и так же, нетерпеливо поглядывая на часы, Спаситель будет казнить и миловать, а потом удалится на обед, болтая о грядущей помолвке герцога Н.

– Прошу, ваше высочество, позвольте мне объяснить! – она еще пыталась, цепляясь за острые осколки распадающегося мира. – Клянусь, это останется между нами! Но если вы были в участке… если были в салоне на Шаттенгассе… вы могли видеть там моего брата! Вспомните его! Возможно, вы видели, как кто-то передавал ему бумаги! Ваши показания будут очень ценными! Я видела эти гнусные стишки, и уверяю, что…

– Откуда?

Марго запнулась.

– Кто показал вам эти скандальные статьи? – повторил кронпринц. – Договаривайте, баронесса! Я должен знать все!

Марго внутренне застонала. Будь проклят ее длинный язык! Отхватить бы его стилетом, чтобы не выбалтывать лишнее! Бедный, бедный шеф-инспектор Вебер… Жаль, если его разжалуют.

Но еще жальче маленького Родиона.