Рубедо

Взгляд кронпринца скользнул мимо, и Марго тоже глянула вбок – там висели большие часы, секундная стрелка ползла по циферблату, отщелкивая черные деления – одно за другим.

– Мой брат невиновен, – сказала Марго, почти чувствуя, как нагревается в ее руке бокал. – У него нашли скандальные статейки, но я совершенно уверена, что он не писал их.

– Почему? – в голосе Спасителя ощущалась скука. Взгляд, прикованный к часам, скользил вслед за секундной стрелкой.

– У него не хватило бы ни смелости, ни таланта, – сказала Марго.

– К тому же бумага, на которой эти статьи напечатаны, слишком дорогая, чтобы мы могли ее купить. Ваше высочество, мой брат такой доверчивый! Пылкий! Уверена, настоящему злоумышленнику не стоило труда обвести его вокруг пальца!

– Как, говорите, его имя?

Кронпринц отставил руку с уже опустевшим бокалом, и слуга поспешно, заученным и натренированным движением, наполнил его снова.

– Родион Зорев, – повторила Марго.

– Славийское? – кронпринц отпил из бокала и, вздохнув с явным облегчением, пожал плечами.

– Никогда не слышал.

– Возможно, вы вспомните его визуально, ваше высочество. Худощавый, темные волосы, курносый нос, и еще…

– Каким образом я должен вспомнить его, баронесса, – перебил Спаситель, – если ни разу не встречался ни с вами, ни с ним?

Теперь он снова глядел на Марго, и она подметила покрасневшие веки и темные круги под глазами – от стресса? Недосыпа? Ночных гуляний?

«Салон фрау Хаузер – приличное место отдыха для приличных господ», – так сказал он тогда.

Марго хорошо запомнила чеканный профиль с породистым, слегка выступающим эттингенским подбородком, не раз виденный ею на монетах и иконах.

– Мы встречались, – сказала она. – Этой ночью в полицейском участке на Бундесштрассе. И вы могли видеть Родиона в салоне фрау Хаузер.

– Где?

Его рука замерла на весу, так и не поднеся бокал к губам. Бросило в жар, и Марго заторопилась, сыпля словами, как горохом:

– О, не волнуйтесь, ваше высочество! Я ни в коей мере не пытаюсь уличить вас в чем-то порочном! В конце концов, вы взрослый мужчина, и нет ничего дурного в том, чтобы время от времени отвлечься от государственных дел! Но речь идет о свободе и добром имени моего брата, а вы, как свидетель, могли бы дать показания, и поэтому…

– Баронесса! – звук его голоса заставил Марго вздрогнуть.

Взгляд Спасителя теперь прожигал насквозь, из-под убранных под шляпку волос покатились крупные градины пота, а под ребра толкнулась первая паническая волна.