Рубедо

– Как я мог быть столь рассеян? Вы в списке приглашенных!

– Приглашенных? – рассеянно спросила Марго.

Сознание прояснилось окончательно, так что она могла различить поредевшую толпу и опустевшую лестницу под аркой.

– На фуршет, – улыбаясь, пояснил доктор. – Как вовремя я вспомнил! Если упущу вас, Харри этого не простит. Разрешите проводить!

Подхватив под локоть, повлек в вестибюль – просторный, светлый, выкрашенный в белый и с белыми же декоративными колоннами. На оттоманке, скромно приткнувшейся между двумя кадками с гортензиями, полулежала бледная кронпринцесса с мокрым полотенцем на лбу, две фрейлины обмахивали ее широкими веерами, а возле окна, держа перед собой руки, стоял его высочество.

– Должен заметить, я не удивлен, – говорил он, наблюдая, как фельдшер бинтует ему ладони. – Протесты были ожидаемы. Дьюла не явился сам, но подослал провокаторов.

– Неясно, чего они планировали достичь своей акцией, – произнес носатый господин, замеченный ранее в толпе.

– Скандала, – дернул плечом кронпринц и болезненно сморщился, когда фельдшер особенно туго стянул бинтом его руку.

– Ваше высочество, позвольте заметить, это становится закономерностью! Сперва – покушение анархистов, теперь – протесты религиозных фанатиков.

– Так напишите об этом, Имре! – нервно ответил кронпринц, выдергивая руки и принимаясь поверх бинтов натягивать перчатки.

Он повернулся и замер, уставив на Марго внимательный взгляд. Опять накатила слабость. Марго понимала, что должна присесть в реверансе, сказать: «Ваше высочество…», но суставы точно одеревенели, язык присох к небу, а в ушах принялся нарастать противный звон.

«Не думать про огонь, – поняла она. – Не думать и не вспоминать…»

– Как самочувствие вашего высочества? – послышался встревоженный голос доктора Уэнрайта.

– В порядке, – отрывисто ответил кронпринц. – Лучше позаботьтесь о том, кому действительно нужна помощь.

Марго тотчас подхватили под локти и усадили на соседнюю оттоманку, в руки ей ткнулось холодное стекло. Она приняла стакан, глотая воду и понемногу возвращаясь в реальность.

– Я сожалею, – донесся приглушенный голос его высочества, – что не подаю вам руки и не могу пожать вашу.