Рубедо

Генрих выпрямился и оледенел.

– Ерунда, – как можно небрежнее ответил он, не показывая, насколько его задели слова матушки. – Однажды это все равно произойдет. И даже несмотря на то, что я с особым вниманием отношусь к вашему спокойствию и здоровью, все же надеюсь, моя смерть случится гораздо позже условленного срока.

Он запнулся, подбирая слова и подрагивая от волнения.

Как давно он хотел рассказать! Как трудно давалось признание теперь.

Крыши осветились новой вспышкой и, выжигая небесный атлас, заполыхали буквы: Г-Е-Н-Р-И-Х

– Вива! – загорланили где-то далеко-далеко за воротами Ротбурга, и эти залпы и крики оглушили Генриха и осушили его и без того напряженное горло.

– Вива! – подхватили ближе, под окнами.

– Слава Спасителю! – радостно загомонили гости. – Ваше высочество! С юбилеем! Счастья вам! Авьен будет стоять вечно!

Императрица заливисто рассмеялась и по-детски захлопала в ладоши.

– Красиво, дорогой! – в восторге повторяла она.

Оркестр грянул гимн.

Лакей услужливо втиснул серебряный поднос, и Генрих машинально схватил бокал, стиснув его так, что стеклянные стенки тотчас же накалились.

– Матушка! – срываясь, снова заговорил он, стараясь перекричать духовые и скрипки, залпы и гомон гостей. – Это действительно очень важно! И, возможно, окончательно изменит весь миропорядок. Если только у меня получится… Выслушайте же, наконец!

– Вот где прятать! – послышался за спиной высокий голос равийской принцессы, и цепкие пальцы сжали локоть.

Он обернулся, темнея лицом. Рядом с Ревеккой стоял вэймарский правитель.

– Дорогой кузен! – отрывисто проговорил он, привычно накрывая ладонью правой руки недоразвитую левую руку. – Ваша супруга заблудилась в салонах. Мне пришлось любезно сопроводить ее сюда.

– Благодарю, – сухо ответил Генрих. – Я оценил вашу заботу.

– О жене прежде всего должен заботиться ее муж, – возразил Людвиг. Совершенно нахально отодвинув Генриха плечом и ловко, по-военному прищелкнув каблуками, поклонился императрице.

– Я польщена, – сдержанно произнесла она, отчасти разделяя неприязнь Генриха к вэймарскому королю и всему Вэймару в целом, но подавая руку для поцелуя. – Простите, что не явилась на вашу коронацию.

– Зато на нее явился его императорское величество. И этот благородный жест укрепит союз между Вэймаром и Авьеном! Да! – он гордо вскинул подбородок.