Убиться веником, ваше высочество!

Дорога, и не различить, брусчатка это или превращенная в камень глина… А если дождаться дуновения ветерка, то можно жадно схватить губами тот самый воздух — свежий и непривычный, но увы, ветер здесь терялся среди стен и крыш, сворачивался клубком и угасал, но даже глотка мне хватило, чтобы не слишком отчаяться.

Людей почти не было, вдали я заметила двух всадников. Они неторопливо ехали, и кони размеренно цокали подковами.

Все-таки камень под слоем дерьма.

Брат хозяйки не возражал, что я пошла за водой, значит, вода где-то здесь.

Какие у меня планы? Убраться, постараться не заразиться и еще сделать так, чтобы мне дали что-нибудь из еды, тогда я, как все заснут, спущусь в подвал, разделю еду с беглецами и попрошу их взять меня с собой. И нож, мне нужен нож… и какая-нибудь обувь.

Мимо меня спешно прошла женщина. Она повернула в мою сторону голову, пробурчала что-то вроде «Эдме, не прибили ее еще», но общем я ее интересовала мало. Я хотела спросить у нее, где вода, но подумала — ни к чему лишний раз обращать на себя внимание.

Я не знаю, какие у меня есть права, может быть, никаких, и мое положение поломойки в дрянном трактире — все, на что я могу рассчитывать.

А вот всадник меня окликнул.

— Эй! — крикнул он. — Ты куда, девка?

Я решила не обострять и без того шаткое положение и неуклюже сделала книксен.

— За водой, добрый господин. Хозяйка велела прибраться.

— За водой, — хмыкнул он. — Ходите по ночам, а вас потом в канавах находят. Ну иди, коль жизнь не мила.

— А где вода, добрый господин?

Держат за дурочку — надо воспользоваться.

— Там, — он махнул рукой, и я, поклонившись, поспешила вверх по улице. Ломтик луны приоткрыл наготу, света стало больше. Ну и дерьмо… какое дерьмо. Везде дерьмо. Будто в подтверждение моих мыслей наверху открылось окно, и в метре передо мной шлепнулось содержимое ночного горшка.

— Эй! — вдруг услышала я. — Эй, девка, а ну стой!

Я застыла лишь на мгновение — не потому, что решила подчиниться, потому, что искала, куда рвануть.

Стены, стены, двери — и заперты…

— Куда!.. А ну стой!

Я размахнулась, пульнула ведром в сторону нагоняющих меня всадников. Заржала лошадь, раздалась ругань, я задрала до живота юбку и припустила, перепрыгивая через кучи, но безумие полагать, что я смогу скрыться от конников. Если сейчас не появится какой-нибудь ход, узкий, между домами, куда мне удастся юркнуть…

Меня нагнали в два счета и сильно дернули, так, что я заорала не от испуга или от злости — от боли.