Убиться веником, ваше высочество!

Матросы за ее спиной выкладывали на стол крупные монеты — может быть, здесь хорошо по их меркам и дешево кормили? Лицо у женщины было не злым, а презрительным, самодовольным, она была в этом средоточии дерьма королевой, казнила и миловала, и как в число тех, кого она милует и казнит, попала я?

Может, мне тоже надо сбежать? С рабами, которые ищут убежище, стоит отправиться в дальний путь, и пройду я его или нет, кто знает, но, может, мне в Астри будет намного лучше?

Я под тяжелыми взглядами подобрала юбку, засеменила в другой конец зала, и когда проходила мимо хозяйки, она дала мне под зад увесистого пинка.

Те, кто видел мое падение, радостно и злобно заржали. Те, кто не видел, остались к нему равнодушны. Да, мне где угодно будет лучше, чем здесь, подумала я, поднимаясь, собирая свои нехитрые причиндалы и стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

— Налево, Эдме! — перекрывая хохот, пьяные выкрики и попытки заорать песни, проревела хозяйка. Я повернула голову. — И чтобы было чисто!

Здесь кто-то с кем-то крепко повздорил. Один участник драки, с пробитой головой, лежал грудью на столе и не дышал. Второй был в крови, дрых кверху толстым пузом и от души храпел. Валялся он в отвратительной вонючей луже — я в отчаянии перевела взгляд на тряпку и ведро.

Я ведь хочу жить, не так ли?

Я набросила тряпку на лужу. Я ведь хочу жить, правильно? Даже если отбросить брезгливость, в этой антисанитарии я не протяну, если буду все это собирать руками. Холера — меньшее, что меня может ждать.

— Куда это ты, Эдме, пошла? — перекрыл мне дорогу молодой парень, очень похожий на хозяйку. Брат? — Вон туда иди! Дурная! — и он указал пальцем туда, где валялись один покойник и один пока что еще живой.

— Я… за водой, господин, — пискнула я как можно почтительнее. Парень сморщился и кивнул, обозвав меня безмозглой, а я толкнула тяжеленную дверь и выскочила на улицу.

Блаженство?..

Пожалуй, если сравнить с тем, что в стенах трактира. А снаружи — да, вонь. Да, крики. Висела луна — ущербный надкусанный ломтик, стыдливо прикрытый жидкими облачками. Дома в два этажа, прилепившиеся друг к другу, как пьяные нищие.