Скиталец: Птица певчая

Спустившись с лошади, Морен отдал Якубу поводья и вытянул из ножен короткий меч.

— Не пускайте никого внутрь, пока я не выйду, — предупредил он плотника.

Пока они были в пути, Якуб рассказал ему: мужики, возвращавшиеся мимо амбаров в село, услышали шум. Заглянули внутрь, увидели его, да и бросились наутек сломя голову. Но притом двери амбара не остались распахнуты настежь — убегая, кто-то прикрыл их и лишь засов опускать не стал. Вряд ли перепуганное мужичьё озаботилось бы тем, чтобы проклятый не сбежал, пока Якуб или кто другой из деревни, не приведёт подмогу.

Происходящее нравилось Морену всё меньше и меньше.

Закрома встретили его тишиной и теменью — даже голуби, обычно выбирающие хранилища зерна своим уютным домом, не вспорхнули к потолку при его появлении. Вероятно, их, как и людей, распугал тот, кто должен был ждать его внутри. Морен ступал тихо, мягко, не создавая шорохов, пристально вглядываясь в окружающую его серость. В сумерках всегда видно хуже, чем в самой непроглядной тьме, но ещё было слишком рано, чтобы заходящее солнце сгустило краски до черноты.

Глаза не хотели привыкать к меняющемуся освещению, да и его собственное Проклятье никак не пробуждалось. Потому что Морен не боялся темноты, а больше здесь бояться было нечего.

Он вслушивался, всматривался, ждал… Но ничего не происходило.

«Неужели ушёл?» — Стоило подумать об этом, и один из мешков зерна рухнул наземь, просыпая своё содержимое. Морен живо обернулся на звук — всего в пяти шагах от него, мешок не мог упасть сам, значит, проклятый подобрался очень близко.

Почему же он до сих пор не чувствовал страха, почему до сих пор не чувствовал его?

С другой стороны зашуршало, привлекая внимание, но когда Морен перевёл взгляд, то увидел лишь хвост, скрывшийся в тени ларей. Тварь кружила вокруг него, не решаясь напасть, выжидая. Морен поднял ногу и пнул туго набитый мешок. Ему не хватило сил, чтобы опрокинуть его и стоявшие за ним, но он поднял шум, вспугнувший зверя. Тот выпрыгнул из своего укрытия, стремглав перебравшись в другое.

Морен и разглядеть его толком не успел, лишь отметил, что проклятый не крупнее здоровой собаки.

«С таким проблем не возникнет».

Он свистнул, привлекая внимание твари, и громко обратился к ней, осторожно ступая ближе:

— Выходите! Если вы разумны, мы можем поговорить.

Ответа не последовало. Но когда Морен подошёл достаточно близко и до мешков, за которыми затаился проклятый, осталось лишь несколько шагов, раздалось рычание.