Нефритовый век

Чжэн Вэньдао понимал, что станет чуть светлее – и он увидит рыжие волосы, черный расшитый узорами халат, украденный у людей, и белозубую улыбку. Увидеть эту улыбку он сейчас боялся больше всего на свете.

– Знаешь, она так прекрасна в гневе и в битве, – сказал Цзя, не отрывая глаз от лисицы. – Но еще прекрасней она в своей пронырливости. Где-то упал масляный светильник, где-то – бумажный фонарь. Никто даже рыжего хвоста не успел приметить – и вот, они все сгорели заживо.

Чжэн стоял, не в силах произнести ни слова.

– Знаешь, чем ты мерзок? – снова подал голос побратим, обернувшись к Чжэн Вэньдао. – Ты не даешь людям быть собой. Даже сейчас, когда ты уже умер и на последнем издыхании получил шанс еще раз отправиться куда угодно, ты пришел сюда, в этот день. Чтобы удостовериться, что твоя драгоценная лисичка не такая. Что она благородна, как ты. Что она не могла убить целую деревню, с невинными детьми. И что ты не напрасно вернулся и отдал за нее жизнь. Но я сказал ей, кто виновен в истреблении Лисьей долины – и она не задумалась ни на миг.

Чжэн, пораженный тем, как его видит Цзя Вэньдао, перевел на побратима тяжелый взгляд. Ему показалось, что тот хочет сделать шаг назад – не по движению тела, нет, по намерению ци. Но Цзя опомнился и не шевельнулся.

Чжэну хотелось объяснить, зачем он пришел, но побратим стал настолько чужим, что его мнение уже перестало иметь значение.

Что ж, Чжэн все еще полон сил. Значит, может хватить на еще одно путешествие.

– Этого делать нельзя, – тут же угадал его намерения Цзя. – Ты забыл? Нет ограничения в выборе времени, но всегда есть предел пространства. Один шаг – один предел. Мы уже здесь, и нельзя быть здесь дважды.

Я сломаю это правило, мрачно подумал Чжэн, ничего не ответив.

– И что дальше? – Цзя уже выглядел слегка обеспокоенным. Их связь с Чжэном и упертость побратима могут обернуться для Цзя чем-то нехорошим, что трудно было предсказать.

– Не поэтому, – ответил Чжэн. – Мы умерли. И скоро нас будут судить. Она – мой друг, и я не хочу, чтобы ее заставили страдать целую вечность.

– Вранье, – сморщился Цзя. – Лисицам нет хода в Иньское судилище.

– Она не простая лисица.