Нефритовый век

Что за игру ведет Цзя? Как лисы повлияют на грядущее? В котором их даже нет.

– Возможно, лисы-оборотни всё еще существуют, но им пришлось спрятаться, – ответил Чжэн.

Он вспомнил Цзяо-ся, её долину в огне. Легенды про лис, про которые теперь было плохо понятно, что правда, а что нет. Вспомнил, как много вопросов возникает, когда думаешь про оборотней. Чем они отличаются от людей? Почему людей, убивших лис, не наказывают ни на земле, ни в Загробном мире, ведь даже за убийство коровы придется заплатить? Вспомнил, как удивительно устроены наказания в Иньском судилище.

Чжэн был немного взволнован, и слова сами шли с языка. Он кратко рассказал обо всем этом хозяину особняка, рассудив, что ему будет даже полезно напомнить о том, что нигде и никогда не стоит забывать о справедливости.

По лицу Гунсунь Яна было видно, до чего он поражен столь простым рассказом. Кажется, о Загробном мире в этой эпохе тоже было известно не так много, как при династии Ся.

– Почему суды и наказания столь непредсказуемы? – произнес хозяин, взгляд его блуждал по стенам, увешанным оружием и уставленным полками со свитками.

Чжэну нечего было на это ответить. Когда он задумывался о подобном, то понимал, что суды и наказания – дело правителей и чиновников, его право – в искусстве боя, которое позволяет ему остановить руку преступника. Ничего более.

Внезапно он вспомнил судебный свиток в Канцелярии судеб.

– «Если справедливость и милосердие – у судьи в сердце, то он сможет принять верное решение, – процитировал Чжэн. Память у него была отменная. – Для всех нет одной меры, но есть желание проникнуть в суть вещей: не отмахиваться от людей, смотреть в душу, давать каждому то, что он заслужил на самом деле».

– Лисы, монахи, правители… – пробормотал Гунсунь Ян.

Чжэн удивленно посмотрел на хозяина, даже почувствовал легкое раздражение. Кажется, тот черпал из мудрых наставлений что-то противоположное.

– «Мир разнообразен, – Чжэн настойчиво продолжил цитировать свиток. – Его нельзя познать, лишь почувствовать, как то велит нам Дао. Ребенок учится переходить реку сам, шаг за шагом, глядя на взрослых».

Гунсунь Ян замолчал.