Нефритовый век

Но бывало и иначе. И каждый из убитых заслужил смерть, но почти никто – чтобы его запомнили.

– Нет, я не обознался, – рыча то ли от боли, то ли от гнева, ответил повешенный. – Я столько лисиц убил в жизни, и ни одну перепутаю! Но ты погубила и меня, и всю мою семью, моих детей!

Цзяо-ся замерла. Чжэн тоже насторожился. Только причины у каждого из них были разные.

– Лисиц убивал, говоришь, – настороженно произнесла она.

– Убивал! – закричал грешник. – И еще убил бы! Я делал благое дело, а меня уже который год вешают каждый день за один единственный поджог!

Цзяо-ся злобно зашипела и засунула ему кляп поглубже, так, что он начал задыхаться.

Потом вокруг головы повешенного веревку, чтобы кляп нельзя было выплюнуть, завязала ее тугим узлом, остервенело затягивая концы. Но и это ей было мало: лисица повернулась на ветке и стала бить пяткой по кляпу, изо всех сил, пока глаза иссохшего мученика не полезли из орбит. Умереть он не мог, только испытывать муки. И по лицу девушки было видно, что она еще долго просидит на ветке, снова и снова пихая кляп в глотку убийцы.

– Цзяо-ся, спускайся, – спокойно сказал Чжэн. – Нам надо двигаться.

Лиса спрыгнула с ветки.

– Надеюсь, его тут замучают за убийство лис, – сказала она, заправляя выбившиеся черные пряди обратно в тугой пучок на затылке.

– Вряд ли он солгал про поджог, – покачал головой монах. – За убийство лис не предусмотрено наказаний.

Цзяо-ся, не глядя на спутников, молча пошла дальше, но Чжэн не удержался и схватил ее локоть.

– Ты и правда убила семью, вместе с детьми? – спросил он, заглядывая в ее налитые кровью глаза, в которых, словно молнии, сверкали отражения факелов со стен.

Та вырвала руку и фыркнула в ответ.

После девятого источника они наконец добрались до павильона богини Мэн-по, которую, по словам монаха, все звали тетушкой Мэн. Она отвечала за отправку душ прочь из Подземного царства. После мрачных подземелий ее красивый сад, укутанный со всех сторон облаками, казался настоящей сказкой. Холодный белый свет ослеплял, он, казалось, проникал повсюду, будто светилось всё, что было в саду.

– Наверное, так выглядит Западный рай богини Си-ван-му, – удивленно произнесла Цзяо-ся, разглядывая диковинные деревья с плодами, которых не увидеть на земле, и цветных птиц, что вили гнезда прямо на низко висящих облаках. Тут и там стояли беседки, журчали ручьи, в озерцах плескалась рыба, а на их берегах из земли возвышались обработанные гранитовые стелы с изречениями.