Нефритовый век

– Будучи образованным монахом, я занимал должность летописца при храме, – монах повеселел, когда подумал не о наказании, а о том, за что его наказывали. – Вместо летописи я писал книги веселого содержания и тайно продавал другим монахам и паломникам из города. За это меня и прозвали Сяосяо Шэном, Ученым Насмешником. И, представьте себе, я делил эту кару с поджигателями, изготовителями ядов и тем, кто помогал женщинам вытравить плод из своего чрева!

– Суровое у вас наказание за веселье, – покачала головой Цзяо-ся. – В который раз благодарю Небо, что я лисица, а не человек!

У Чжэна было другое мнение о тех, кто, будучи монахом, занимался подобными вещами, но он промолчал.

Теперь понятно, зачем многие жаждут бессмертия наверху, подумал он. Или даже способа присоединиться к святым еще при жизни. Даже пару дней в этом месте в качестве отбывающего наказание оставят глубокий след в душе. Впрочем, беспутный монах тут совершенно не растерял присутствие духа. По крайней мере, в этом он мог служить всем хорошим примером, в отличие от своего основного дела.

– Ты! – вдруг раздался крик издали, он звучал дико, почти безумно. – Это ты!

Путники двигались тайно, держась стен и темных углов. Особо дела до них никому не было, а на крайний случай у них с собой было фальшивое свидетельство от Цан Цзе. Но теперь кто-то поднял шум, и путники настороженно заозирались.

Изможденный мужчина, повешенный за шею на толстой ветке высохшего дерева, трепыхался изо всех сил и вопил, тыкая почерневшим грязным пальцем в путников.

Охранников поблизости не было, поэтому все трое поспешили к грешнику, чтобы как-то его заткнуть.

– Кляп! – подсказал монах, отрывая кусок от своего грязного халата.

– В нечистотах? – с сомнением покачал головой Чжэн.

– Тут их все уже нахлебались сполна, почти у каждого источника есть наказания, связанные с нечистотами, – успокоил его монах.

Когда они подскочили к повешенному, то обнаружили, что он указывает пальнем на Цзяо-ся.

– Это ты! Ты убила меня! – кричал он.

– Ты обознался, милейший, – ответила та, легко заскочив на ветку, чтобы засунуть ему кляп. У Чжэна не было никаких сомнений, что она не помнит, кого убила: лихих людей, как и чудовищ, им встречалось во время странствий немало. Чжэн всегда просил побратима и лисицу дорожить чужими жизнями, они чаще всего сдавали их местным властям.