Амлет, сын Улава

- Это Песенные Тропы, мир, огороженный иначе, чем привычный нам, и живущий по иным законам. Здесь ничего нельзя есть и пить, иначе заблудишься и никогда не найдешь дорогу в Мидгард! Еще у нас нет песенных денег, да и в молоке... - Снорри повел носом - ... гвозди?

Было так: я слышал от кого-то, возможно, от самого Снорри Ульварссона, что Песенных Троп не бывает без странных встреч, и встреча такая необязательно — бой. Однако, шли мы уже долго, и так никого и не встретили... До этого момента.

От красного железного домика, источавшего запах невкусной и глупой еды, к нам приближались трое, и я не мог принять в толк, когда они успели появиться, или, хотя бы, стать зримыми.

В одном из окон — стекло, блестевшее в его проеме, куда-то делось, хотя я не слышал звона и не видел осколков — появилось красное усатое лицо без остального человека.

- Вот вам знак, заводные мои! - заорало лицо, смешно встопорщив усы. - Кому не нравится корова, должен остаться лежать у ног коровы!

Я быстро огляделся: никакой коровы видно не было, ни такой, чтобы нравилась, ни наоборот.

В словах же усатого лица мне почудились угроза и побуждение, и взор мой перенесся к тем троим.

Трое одеты странно и стыдно: тощие ляжки обтянуты белыми штанами непристойного вида, на головах красуются черные твердые шапки, но не шлемы, а как будто перевернутые котелки, тряпочные курточки же смотрятся кургузо и зряшно: ни срама прикрыть, ни тепла сберечь. Оружия при троице видно не было, но трости, тяжелые даже на вид, они перехватывали на ходу быстро и с кажущимся знанием дела.

Я быстро скинул с плеча обе сумки, висевшие до того на одном ремне на манер переметной сумы, и взялся за копье, совсем недавно подаренное отцом. Белый Лис, оказавшийся по правую от меня руку, перекинул на шуйцу щит, десницей же ухватился не за рукоять меча, но за короткую дубинку, обтянутую кожаными ремешками. Встали правильным строем, пусть и всего вдвоем, но я стоял по нужную руку от щитоносца.

- Тупым концом, Амлет, - бросил в мою сторону Снорри Ульварссон.

Я перехватил орудие обратной стороной вперед, и убедился с некоторым изумлением: здесь, на Тропах, у моего копья не оказалось острого подтока!

Вдруг зазвучала музыка, сильная и злая, и гальдур сразу сгустился неимоверно, но колдовать никто не стал: верно, начинался бой, и вестись он был должен на одном только честном оружии.