Амлет, сын Улава

Еще мне, конечно, приятна была похвала моей родной земле — пусть я и не до конца ее, похвалу, понял.

Посмотрел, обернувшись, на великого скальда. Тот так и шел позади меня, пробурчав только в самом начале: «иди вперед, Тропа сама не даст тебе свернуть не в том месте», сам же, верно, думал о чем-то очень своём.

Думая, он не забывал наигрывать какой-то очень простой мотив: из тех, что кажутся на удивление знакомыми, но именно что кажутся — ни напеть, ни вспомнить.

Наигрывал он очень умело, и, по очереди, на дюжине самых разных инструментов.

Если уже знакомый мне стальной варган был совсем небольшим, тростниковая пастушеская свирель — легонькой, то где скальд прятал и как нес ирландскую волынку о трех длинных трубках или большую франкскую лютню, я прямо сейчас понять не мог. Спрашивать показалось неуместным, но только здесь и сейчас. Позже — стоило, и я накрепко пообещал самому себе именно так и поступить.

Еще — то ли я плохо рассмотрел, то ли Снорри Ульварссон взаправду ничему не удивлялся: вид он имел очень спокойный, будто шел по обычному тракту, и делал это не впервые.

Я подумал об этом, подумал — да и выбросил глупую мысль из головы, чтобы зря не занимала место.

Прошли немало, но ноги не устали и ноша, в обычное время показавшаяся бы изрядной, совсем не оттянула плеч. Есть и пить, однако, хотелось все сильнее.

Будто в ответ на невысказанное желание, откуда-то запахло едой. Пахло странно: непропеченным хлебом, уксусом и не очень свежим мясом, причем сделанным наполовину из бумаги, хотя так и не бывает: кому в здравом уме придет блажь есть дорогую бумагу, когда столько же, сколько кипа из сотни листов, стоит пара молодых бычков мясной породы?

Невкусно, в общем, пахло, но есть хотелось все равно, и я повернулся на запах.

Там, по ту сторону запаха, стоял домик, несуразный и очень дорогой на вид. Сделан он оказался целиком из железа, не имел двускатной крыши и крашен был богатой красной краской. Огромные окна его кто-то забрал большими цельными стёклами — так, что в холодную пору изведи прорву дров, а дом не протопишь.

- Киоск, - непонятно пояснил Хетьяр. - Ну да, все правильно, в парке должен быть киоск. Соки-воды, бутерброды... Только написано как-то не по нашему. Хочешь заглянуть?

- Стой, Амлет! - кто-то ухватил меня за плечо, и счастье ухватившего, что я почти сразу узнал голос и запах: то был, конечно, Белый Лис. - Стой! - повторил он, видимо, для большей вразумительности.