Амлет, сын Улава

- Даже и те, кто с полуночи только происходит, а сам уже живет в землях не столь суровых и куда более теплых: пока помнит силу своего рода и славу асов! Пока наша храбрость с нами и нашими потомками, мы есть и останемся хозяевами морей, что холодных, что нет!

Сигурдссон хмыкнул.

- Ты ведь знаешь про франков? - продолжил я. - У них и корабли крепче, и воинов больше, и брони с оружием достанет едва ли не каждому, пусть сталь та и не чета работе подземных кузнецов. Однако, викинги брали прибрежные земли франков на копье, меч и топор не раз в прошлом, не раз возьмут и в будущем, наоборот же не бывало ни разу, да и не будет никогда!

Хорошо сказал, в общем, и главное – чистую правду.

Дух явно не согласился до конца, и имел, что возразить, но тут стало не до разговоров: кнорр принялся поворачиваться, потом разворачиваться, я отшагнул от борта и ухватился рукой за какую-то снасть: сверзиться в воду и утонуть в самом конце пути было бы особенно обидно.

- Суши весла! - громко заорал флюгсмадр, и большой наш тяжелый корабль, одной только силой взятого разгона и умением ловкого кормчего, плотно притерся к бревну, ограждающему причал.

Мы прибыли.

Глава 25. Чужие взгляды.

- Фактория, - слегка пренебрежительно заявил Хетьяр Сигурдссон. - Лавка колониальных товаров, даром, что большая и богатая.

Я немедленно согласился: значение слов «фактория» и «колония» я узнал уже довольно давно. Прозванный при жизни Строителем иногда подробно рассказывает мне о том, откуда берутся и куда деваются деньги, как именно и между кем делится прибыль… Все это называется третьим непонятным словом – «экономика», про которое дух каждый раз добавляет, что сейчас оно произносится немного иначе, да и означает не то же самое.

Не то, чтобы мне были так интересны эти дела, но в странных речах сына Сигурда содержится много полезного, например, для будущего мирного вождя большого города, ну, или торговца, водящего большие корабли и целые караваны с товарами в дальние земли и из них.

Град Бараньего Фьорда, как оказалось, даже городом можно было назвать не вдруг: очень большой, просто огромный годовой рынок, работающий в любое время, а не только урочное, да несколько больших и богатых домов, построенных немного на отшибе. Ни внятной городской стены, ни крепких башен… Даже малая каменная крепость, которую я рассмотрел с борта корабля, относилась не к самому городу, а к владениям местного вождя, сейчас, конечно, уже ставшего прелестью воронов.