Будущее в миске

Ида рукоплескала тоже – как ни было ей неуютно от сознания своего несовершенства, не поблагодарить за поистине великолепное выступление она не могла. Девицы убрали музыкальные инструменты в сумки и принялись собирать рассыпанное в круге золото. Ходил слух, что это пять сестер-сирот, дочери циркача, некогда разбившегося насмерть во время одного из выступлений, нынче вынужденные сами зарабатывать на пропитание. Ида попыталась представить на их месте себя с сестрами – на фоне изящных девушек дочери Ваана-медника казались неуклюжими и грубыми.

Хазор поднялась. Рукоплескания стихли. Она обводила взглядом толпу, и Ида была уверена: всякий в этот миг ждал, что именно на него падет взор танцовщицы. Вот она сняла одно из многочисленных своих покрывал, и толпа затаила дыхание. Туризин Гавр шагнул было к ней, но девица не удостоила его и взглядом – и Император замер. В глазах ее, давно уже не детских, было сознание собственной силы, сознание власти над этими людьми, и Ида заметила вдруг, что танцовщица идет в ее сторону.

Но смотрела она, конечно, не на Иду, а на Сотэрика. Впрочем, неудивительно: Сотэрик был весьма хорош собой, а огонь в его глазах говорил о пылком нраве, Ида и сама подошла бы к нему.

Но затем случилось нечто невероятное.

Хазор, остановившись перед наемником, подала ему покрывало. Но Сотэрик не сделал даже попытки протянуть руку и взять его. Он смотрел на танцовщицу сверху вниз, не произнося ни слова, лишь ноздри длинного, чуть изогнутого носа тревожно раздувались, как у лошади, закусившей удила.

Сотэрик так и не взял покрывало, но девица, казалось, ничуть не смутилась тому. На лице ее не дрогнул ни один мускул – она просто отвернулась от наемника и исчезла в толпе вместе со своими сестрами. Ида не сомневалась, что до следующего выступления никто не сумеет ее отыскать.

... Когда Ида подошла к сестрам, Петрина еще не вышла из шатра.

– Ну что, посмотрела? – спросила Майя.

– Ты была права, – уныло отвечала Ида. – Лучше бы я осталась с вами.

В этот миг полог шатра распахнулся и из него выскочила Петрина, красная как вареный рак.

– Поздравляю! – крикнула она обиженно. – Отличная вышла шутка!

Она бросила в Майю серебряной монетой и кинулась прочь с площади.