Болотная ведьма

Говорили они хорошо, но красноречивее всех был Аварус.

– Да и сам был недурён, – вспомнила Оксилия. – Рослый и стройный, с жесткими чертами лица.

– Только чересчур суров на вид из-за густых черных бровей.

– Скорее оттого, что часто их супил. Тогда он становился такой серьезный, что невозможно было не вслушиваться в каждое слово.

Миро согласно кивнул и продолжил:

– Я начал замечать, что Аварус бледнее обычного и какой-то беспокойный. Спрашивал, не болеет ли чем, а он только отмахивался.

– Будто иссыхал, – уточнила старуха.

– Да, его словно мучила жажда, которую он не мог утолить. Кроме того, на службах он стал весьма резок, горячо проповедовал о гневе Ниордея, о том, что нужно больше жертв. Порицал людей: мол, что за подачки вы несете своему богу? Это же сущие мелочи, такое и жертвой назвать нельзя.

– На тебе, боже, что мне негоже, – презрительно прокомментировала Делисия. – Все правильно он говорил.

– Правильно отрывать от семьи кусок хлеба?

– В этом и есть смысл веры, Миро.

– Зачем передавать кому-то власть за собственную жизнь, если можно распоряжаться ею самостоятельно? – заинтересовалась Флос.

– Она и так тебе не принадлежит.

Девушка усмехнулась:

– Неужели? И в чем тогда смысл, если ни у кого, по-твоему, нет выбора?

– Бог заботится о каждом.

– Тогда почему ты относишь львиную долю денег невидимому существу, а потом трясешь не с него, а с Палки? Получается, она и есть у нас богиня, – рассмеялась Флос.

По спине Алоиса пробежал мороз, а покрасневшая от злости Делисия швырнула полотенце в стену рядом с головой дочери:

– Пошла отсюда прочь!

– Никуда я не пойду, – глумливо улыбалась та.

– Тогда жри молча, – прошипела мать.

Последовала неловкая пауза, которую прервал Сениа:

– Я продолжу, если ты не против. Не принимай близко к сердцу басни глупого старика, – миролюбиво улыбнулся он.

Женщина кивнула и стала пить чай, мысленно покинув гостей.

– Вскоре стало ясно, что неутолимая жажда Аваруса – это одержимость алчностью. Его проповеди подействовали на людей: прихожане завалили жертвенник золотом и драгоценностями, но служитель все никак не мог насытиться.