Болотная ведьма

– Особенно в храме с кучей золота и драгоценностей, – добавил Якоб.

– Вероятно, так и есть, – согласилась Криспе. – Однако все, что там говорят, ни разу не выходило за стены храма. И так ли важно в этом случае, кто по ту сторону?

После второго бокала вина Криспе все чаще смеялась, теперь уже намертво приковав внимание молчаливого Вэнделя. Когда девушка посмотрела в ответ, он стал разглядывать посетителей, но сам не заметил, как вновь остановил взгляд на ней. Вэндель перестал противиться влечению глаз, и лишь время от времени поглядывал в бокал, чтобы не смущать хозяйку.

– Ты не прав, – убеждал Якоб Карла. – Благородство не вознаграждается.

– Почему ты так думаешь? – вернулся к беседе Вэндель.

– Потому что это правда, – констатировал он. – Помнишь, как ты порицал меня за то, что я сразу оказался в кавалерии? Все детство отец говорил мне, что я не прыгну выше головы. Однажды он пришел домой и просто поставил меня перед фактом, что теперь я «белый волк». Мол, он обо всем договорился с генералом.

И, если бы не он, я бы бегал на посылках до конца своей жизни.

– И причем здесь благородство?

– В то время я был влюблен в девушку. Она была из простой семьи, но мне не было дела до планов отца на мое будущее. Однажды она пришла ко мне домой и сказала, что в положении. Ее родители были разгневаны на нее, узнав, кто виновник, потому что сопляк из богатой семьи никогда не станет брать на себя ответственность. Она плакала у меня на руках, а я уверял ее, что не брошу… Что никто не сможет решать за меня, – Якоб горько усмехнулся.

Лица присутствующих потускнели. В таверне стоял гомон, но мрачное молчание Якоба накрыло их куполом тишины. После паузы он продолжил:

– Отец услышал наш с ней разговор, но не стал вмешиваться. Несколькими днями позже он пришел и сказал, что я уезжаю на войну. На самом деле меня отправляли на обычные учения, очень далеко от Нэссы, но он хотел напугать меня и постарался на славу: говорил, что я никогда больше не вернусь домой, даже если мне чудом удастся выжить.

Но я вряд ли останусь в живых, потому что без военного опыта я обычное пушечное мясо. В придачу ко всему он поклялся, что не даст мне сбежать от исполнения моего долга. И, несмотря на страх смерти, я не пытался сбежать, потому что… отца я боялся больше, – Якоб выдохнул и вновь выдержал тяжелую паузу. – О моей девушке он так ничего и не сказал. Но это было и не нужно: я сам с ней расстался.