Безоружный человек. Фалеситы

Какой уже раз, но он вновь чувствовал себя школяром, мнущимся при одном только взгляде учителя.

Наконец, через несколько десятков секунд в дверь постучали вновь, однако на этот раз, не дожидаясь ответа, внутрь прошёл крепкий старик, медленно закрывая за собой дверь.

Фалес не был похож на стариков, такими, какими вы видите их в обычные дни, основывая своё впечатление на тех примерах, которые окружают вас и кажутся типичными. Говоря откровенно, следует признать, что, не будет он сед, то вы бы подумали, что перед вами мужчина средних лет, в пору своей наибольшей силы и статности.

Даже морщины на его лице, ровно как и мускулы, будто сохранили тот же вид, который они имели во времена его сорокалетия, придавая ему особый, атлетический вид. Кажется, что он был готов хоть сейчас, как двадцать-тридцать лет назад, взять копьё с щитом и отправиться в военный поход, организованный всеми гражданами его сообщества. Даже несмотря на то, что он, хоть и не лишившись жизненных сил, но потерял свою родину.

— Иногда я удивляюсь, как тяжело до тебя добраться, Амельраб, — без каких-либо обращений и окололичностей, прищурившись, проговорил Фалес, - будто ты боишься всего остального мира.

— Немудрено, - улыбнулся он, жестом указывая старцу на кресло по правую руку от себя, - знаешь, иногда бывают случаи, когда жизнь человека начинает стоить больше, чем жизни целого сообщества людей. И тогда долг сообщества – защитить её.

— Знаю, — согласился Фалес, — и я надеюсь, ты не думаешь, что это относится к тебе.

Фалес присел за кресло, смотря прямо на Амельраба.

Тот даже глазом не моргнул, сохраняя одно и то же спокойное выражение лица.

— Как бы то ни было, ты добрался до меня. Это значит, что что-то тебя подняло с постели и отвлекло от твоих учеников. Тебе есть, что рассказать мне?

— Только то, что ты и так хотел услышать, — кивнул Фалес, облокотившись о стол, прижав свою голову к ладони, не отрывая взгляда от Амельраба, — несмотря на то, что я не рассказал тебе ещё очень многое, ты всегда хочешь услышать только одно, Амельраб.

— Я был бы рад услышать от тебя многое, мудрец Фалес. Только, боюсь, для этого мне не хватит проницательности, — попытался, в немного шутливой манере, скрыть уязвлённое самолюбие Амельраб.

— Ты допускаешь существование своего порока. Похвально, — слабо улыбнулся Фалес, из-за чего его лицо приобрело несколько неуютный вид, —даже удивительно. Обычно при разговоре раба и господина ни одна из сторон до таких учтивостей не доходит. Но ближе к делу.