Сын Моря, Сын Огня

— Сладкий язык у этого Мадальгрима. Но не всё ли равно, сколько дикарей стоит против легиона? Мы разобьём их, вождей повесим, а Мадальгрима сварим в меду, чтобы стал ещё слаще.

— Двести лет германцы не собирали такого воинства, — проговорил Марк, — и двести лет над ними не стояли столь искусные вожди.

Все ждали, что он скажет что-то ещё, но Марк молчал. Констанций откашлялся.

— Так или иначе, они пришли на нашу землю, и мы должны ответить. В Аренакуме есть гарнизон — он сможет задержать дикарей до нашего прихода.

— Я отозвал гарнизон из Аренакума.

Офицеры переглянулись. У Констанция задёргалась скула.

— Мне показалось, или...

— Нет, трибун Квинт, Вам не показалось, — спокойно ответил Марк, не поднимая глаз от карты, — я приказал всем гарнизонам отступать в Ветеру. Драться с варварами севернее форта я не намерен.

У Неро, стоявшего в оцепенении, звякнуло в голове. План Марка труслив, но сейчас придётся кстати. Чем дольше они не суются в бой, тем больше шансов, что Растан успеет вернуться с эдиктом, и легион призовут в столицу.

Неро даже оглянулся на выход, в слепой надежде, что прямо сейчас сюда заявится баргосиец, а лучше какой-нибудь магистрат или сам сенатор Умбрас. Конечно, никто не явился. Как ни странно, единственным ключом к удаче оставалось малодушие Марка.

Легат молчал. В его руке снова незаметно возник синий платок.

— Господин Сцевола, — ледяным тоном проговорил Констанций, — означает ли это, что Вы отказываетесь защищать вверенную Вам землю?

— Я отказываюсь погибать, — Марк по-прежнему не поднимал глаз на трибуна, — и не хотел бы, чтобы это случилось с Вами.

— Это называется измена, — прорычал Аргус.

— Может и так. Между ней и смертью я предпочту первое.

Широкий лоб Аргуса побагровел.

— Для меня такой выбор невозможен.

Марк, наконец, поднял глаза. Они были полны печали.

— Я знаю, префект.

— Тогда Вы знаете и меня, — громко сказал Констанций, — и если Вы трусливо отворачиваетесь от своего долга, то я этого делать не стану.

— Во славу Рима! — прогремел Аргус. — Легион с Вами, трибун!

— Во славу Рима! — воскликнул молодой Сципион. Атей Эквус промолчал.

У Неро пересохло в горле. Трибун Квинт во главе легиона — прекрасная перспектива, но только если он поведёт войско на юг, а не на север.