Сын Моря, Сын Огня

Могущество Рима есть результат слияния культур. Мы бы не достигли величия, если бы не брали лучшее у соседей. Да и потом — это в нашей глуши кажется, что Рим тонет в дикости. Уверен, в столице дела обстоят куда лучше. Секретарь Палес, верно я говорю?

Все обратили взоры к Неро. Молодец, наместник, пользуется положением высшего чина. Но для Неро сейчас важнее Констанций.

— Увы, я вынужден согласиться с трибуном Квинтом, — ответил он, наблюдая, как сходит улыбка с лица наместника и в то же время появляется интерес в глазах Констанция.

Пожилой магистрат насмешливо воскликнул:

— Ах, этот вечный спор Аполлона с Дионисом — из дикости в прогресс и обратно. Как многократно мы это проходили.

— По мне, так лучше Дионис, — Неро поднял кубок с вином. Гости, смеясь, последовали его примеру.

Мрачным остался лишь наместник Овикул. Вскоре он отправился спать, тем самым дав сигнал концу вечера.

— Прошу прощения, если показался резким. Переживал, что Вы тоже приверженец этого нового плебейского мышления. Но теперь вижу, что ошибся.

— Ничего, я Вас понимаю, — ответил Неро. — Тяжело, должно быть, истинному римлянину в этих краях.

— Не представляете, насколько, — вздохнул трибун. — Я во многом не согласен с господином наместником, но и он — человек культурный. Иное дело — офицеры нашего легиона.

— После нравов столицы меня мало что разочарует, — улыбнулся Неро.

Попрощавшись с трибуном, Неро ещё долго стоял на террасе, снедаемый сомнениями. Встреча прошла не совсем гладко, но положительно: оба трибуна — и старый, и новый — симпатизируют Неро. Но что будет, когда вскроется правда?

Неро тряхнул головой. Единственная правда — служение Риму. Констанций примет ее, когда придёт время. А пока стоит укрепить решимость и действовать.

На севере, во тьме за городской стеной перекатывался вороний грай: прррочь! прррочь! прррочь!

II

На следующий день они покинули Колонию Агриппины. Утро провожало Неро ласковым солнцем и безоблачным небом, так что на время он даже оставил волнение и попробовал насладиться путешествием.

Двести лет назад владения Рима простирались намного дальше на север и восток и были ограждены высокой сторожевой стеной — лимесом.