Сын Моря, Сын Огня

И ты предлагаешь мне бок о бок пойти с ними в бой?

— Выходит, что так, — развёл руками Альдарик. — Хотите воевать с римлянами — придётся делать это вместе.

— С чего ты взял, что я хочу воевать с римлянами? — резко бросил Варгар Лучник. — Мне до них дела нет. А вот до тебя есть — кто ты такой?

— Это Альдарик, мой старый друг, — поспешно заговорил Мадальгрим, — он жил среди римлян и знает, как с ними биться.

— Я сам знаю, как и с кем биться, — сплюнул Варгар Лучник. — Я веду свой род от самого Улля, великого охотника.

..

— И это славно, друг, — почти ласково прервал его Альдарик. — Я предлагаю тебе поохотиться на крупного зверя. Сразиться с противником, достойным твоей силы.

Альдарик использовал хитрость Мадальгрима. От слов про силу тёмное лицо Варгара вспыхнуло огнём в бликах факелов. Но в разговор влез громогласный вождь долгобородов:

— А мы чего, недостойные? Кого вы слушаете? Нам предлагают лобызаться с врагами! И кто? Пришелец с Юга!

Альдарик ухмыльнулся:

— Севера во мне побольше, чем во многих из вас.

Но куда там. Обвинять друг друга и трусливо прятаться по лесам легче, чем выйти в открытый бой.

— Кого это ты назвал трусом?!

Вождь долгобородов подался вперёд, но Альдарик только развёл руками:

— Не тебя, конечно.

Фалька глядел на кипящих злобой землепоклонников и пытался представить, как братается с собственными врагами. Пускай даже с Фрекой Полумесяцем. Он вспомнил уродливый шрам разбойника и скривился от мерзости. Нет, Мадальгрим задумал невозможное.

Мирить жителей болот с теми, кто прогнал их на болота? Или долгобородов с войском Варгара Лучника, ещё вчера бившихся друг с другом насмерть? Безнадёжно.

На опушке бушевало море — все ругались со всеми. Болото спорило с рекой. Междуречье нарекло безумием открытую войну с римлянами. В ответ Альдарик завёл разговор про тактику, чем разозлил Варгара Лучника. Теперь они лаяли друг на друга, как два пса — чёрный и белый. Тем временем дружина Варгара сошлась в перебранке с долгобородами — вновь застучали щиты и загремели копья.

Мадальгрим метался от одних спорщиков к другим, кричал о богатой земле, сражениях предков, белых лошадях в роще, но всё было тщетно. Крики тонули в неразборчивом гомоне. Кроме растерянной дружины Ингвара, молчали только черноликие горцы, наблюдая за всеми, как скала наблюдает за летящими по ветру листьями.

Луна зашла за тучи, словно прячась от неминуемой резни. Фалька поискал глазами путь отхода.