Сын Моря, Сын Огня

— Уходи, Растан. Не тирань мне душу мудрыми речами — они плохо мирятся с твоими угрозами. Доброго пути.

Растан слегка склонил голову и скользнул к выходу. Неро остался один. Слишком много поворотов на последнем отрезке пути. Неро всегда считал эту дорогу лестницей в небо, но она оказалась тропинкой в Чёрном лесу.

Он постоял в тишине, прислушиваясь к стуку сердца. Когда внутри вызрела нужная мысль, он положил перед собой восковую дощечку и взял стилос. Как бы не сложилась его дальнейшая судьба, одно дело он должен выполнить.

«‎От Неро Юлия Палеса, секретаря Пятого легиона Минервы, форт Ветера, провинция Нижняя Германия — жене Юлии Беатрисе в девятый день от Ид Юноны...

Надеюсь, ты здорова. Я здоров, и, может быть, здоровее уже не стану. Но эта мысль меня больше не пугает. Не так просто быть трусом, когда рядом самые храбрые люди Империи. Свою судьбу я встречу в достойной компании.

Жизнь моя в руках Небесного Отца. Впрочем, всегда была, сколько бы я этому не противился, пытаясь удержать над ней власть.

В шаге от границы Чёрного леса, на краю логического мира я вспоминаю твою улыбку. Её свет словно далёкая звезда дарит мне надежду. Что я могу быть человеком, достойным любви. Жаль, что понять это я смог лишь сейчас.

Знаю, мне стоило говорить о любви чаще.

Молюсь Богу о твоём здоровье, ибо оно одно достойно моей молитвы. Жду встречи, когда бы и в каком бы мире она ни произошла...»‎

***

Он успел отыскать баргосийца до темноты и попросить его о последней услуге — довезти до дома письмо. Тот пожал плечами, согласился. Теперь, когда их ничего не связывало, Растан мог запросто вышвырнуть дощечку где-нибудь в лесу. Но на это уже не повлиять.

А когда наступила ночь, Чёрный лес дрогнул. Небо запылало жаром, словно рассвет по ошибке наступил в полночь, вдобавок перепутав восток с севером. Протяжный вой разлетелся над миром, призывая к сражению. Ему вторили боевые барабаны и десятки, затем сотни голосов. Им ответил медный голос труб — форт принял вызов. Солдаты, разбуженные среди ночи, строились вдоль северной стены. На лицах, старых и молодых, слились воедино испуг и решительность.