Клеймо проклятия

Не будет и вас самих…

Глаза Стена уже высохли, и теперь в них поселилась горечь утраты и возмущение произошедшим с Тордис, не давшей когда-то его детям умереть с голоду. Тут Менни шагнул ему навстречу и положил тяжёлую руку на плечо.

— Не кручинься, лесной трудяга. История Тордис — урок всем нам, призванным богами и людьми защищать чужой труд, беречь чужую жизнь, сторожить границы и отбивать набеги всяческих врагов. Верь мне, всё поправится, ведь наш ярл стал конунгом. Видишь, он отстраивает Гульдсанден заново… И это значит, что больше в обиду мы вас не дадим.

Эти слова, ставшего теперь воеводой, телохранителя конунга слышали все. И гульдсанденцы, и пришлые с благодарностью поклонились Менни Строптивому, а тот не преминул заметить:

— Близится вечер. Готовьте погребение и тризну. Проводы любого воина должны быть достойными.

И люди, сопровождая скорбную телегу, медленно двинулись за околицу — ближе к морю, где выбрали просторную поляну и начали готовить дрова для погребального костра. А Менни с воинами и мореходами сели за столы с остатками утреннего пиршества и подкрепились, в ожидании выхода конунга.

Через короткое время появился и тот. Мучимый похмельем, конунг с оружием отправился на шум, которого, по его мнению, не должно было случиться — попойка закончилась, и своевольная дружина, разбившаяся на группы ещё на пиру, теперь должна пребывать в снах. Кракена сопровождал лишь слуга годи Транда. Сам годи, сказавшись недужным, остался в своём новом доме. Старый лис понимал, что теперь, когда ни Бьёрна, ни Кьяртана не стало, на Кракена сложно будет влиять, не прячась за их спины.

Каково было удивление конунга, увидевшего своих воинов и мореходов, дружно сидящими за столами и употребляющими воду, вместо хмельного, не передать словами. Заметив господина, дружина, не сговариваясь, одновременно поднялась на ноги и слаженно его поприветствовала:

— Будь здрав, конунг Кракен Статный!

А конунг, кивнув вскользь, вопросил:

— Что за шум? Почему никто не бережёт мой покой? Где мой верный Бьёрн?

На что Менни ответил, а воины поддержали ответ своего нового вожака молчанием, лишь ему предоставляя слово:

— Ты прогнал его, конунг Кракен.