Клеймо проклятия

Губы присутствующих шептали молитву, а глаза — искрились горячим состраданием и благодарностью.

— Простите, гульдсанденцы и все, кто здесь есть! Это — моя вина… — голос Менни Строптивого вывел собравшихся из оцепенения, и окружающие телегу люди, продолжая судорожно всхлипывать, обратили взор на возмутителя горестного спокойствия. — Я невольно позволил берсерку Бьёрну убить, знакомую всем вам, деву… Поверьте, люди… Это был честный поединок. И я оказался не в праве помешать ему. Судите меня… Убейте меня! Моя провинность неизгладима.

— Не кори себя, благородный хускарл, — подняв мокрое от слёз лицо, возгласил Стен Лесной Пахарь. — Ведь это не ты и не твоя рука прервала нить судьбы Тордис. Она сама стала воином, и ей, как и тебе, когда-нибудь суждено было погибнуть. Смерть — удел любого воителя, а кровь — его промысел. Но дух твой, Менни Строптивый, велик и честен, раз ты взял эту вину на себя. В тебе нет ни лжи, ни фальши.

— Да, Строптивый, мы пойдём за тобой, — ответил старшему хускарлу самый задиристый и своевольный верховод дружинников. — Потому что Бьёрн Кровавая Секира и Кьяртан играли лишь себе на руку да пускали пыль в глаза конунгу. Согласен, в битвах они проливали кровь, но не за нас, а ради себя. Теперь лиходеев нет. И это правильное решение Судьбы — им лучше без нас, а нам без них — тем более. И Торда, прости Менни, Тордис мне жаль не меньше, чем селянам.

На эти слова простого воина остальные хускарлы конунга согласно кивнули: теперь дружинники и телохранители конунга снова стояли заодно. Поразительно, иногда, смерть даже одного человека может соединить треснувший людской мир, заставить его посмотреть на жизнь с другой стороны и понять, что без него эта жизнь закончится. Одиночкам в миру не место, а на нём и смерть красна.

— Мыслю, что и Кьяртан Норвежец, и берсерк Бьёрн, оба виновны в исчезновении Варга, — продолжил свою речь Строптивый.

— Когда за меч берётся женщина, это означает, что на свете больше не осталось достойных воинов мужчин, способных защитить её род, её дом и её саму, — осуждающий голос Лесного Пахаря вклинился в беседу дружины конунга. — Женщины должны жить… Радовать красотой, любить, рожать детей, вести хозяйство, не подменяя собой мужчин. Иначе у нашего народа не будет будущего.