Братья-рыцари и камни Гроба Господня

» — Пьер дю Буа — был не только королевским прокурором Франции, но и его верным сподвижником в борьбе с католическим клиром, и это для французского короля было определяющим, ибо мысли, выложенные дю Буа на бумаге, во многом были рождены в его откровенных разговорах с самим Филиппом Красивым.

Прошло уже три года, как Бонифаций VIII, получив навсегда вошедшую в историю полновесную пощёчину латной перчаткой де Ногаре, умер «от сильных переживаний» за такое неслыханное, нанесённое папскому престолу оскорбление. Однако даже с учётом этого, основные идеи, заложенные в этом блестящем труде, были для короля Филиппа актуальны как никогда прежде.

Казалось — что этот, преподанный клиру невиданный доселе урок с показательным арестом понтифика, достаточен для того, чтобы Папы, наконец, заняли отведённое им место на духовном престоле и не нависали своей довлеющей тенью на престолы светских монархов, но на практике всё было иначе.

Хотя зловредный и самонадеянный папа Бонифаций VIII, одержимый идеей всемирной власти и такой далёкий от канонов христианского смирения, был королю Франции уже не страшен, его борьба с понтификами была в самом разгаре.

Борьба эта, шедшая с переменным успехом уже четыре года, была тяжёлой, и пусть она обходилась без кровопролитных сражений на поле брани, сил у французского монарха она забирала не меньше, чем вечно всем недовольные фламандские «ткачи». Ещё бы — противник был достойный, а его коварство — как уже не раз убедилась королевская партия — не знало пределов христианской морали и вынуждало сторонников Филиппа действовать адекватно.

Конечно же, не всё было грустно — у короля были в этой борьбе явные успехи. К ним можно было отнести то, что нынешний Папа Климент V был надёжно заперт в Авиньоне, и издание им всяческих новых булл было под негласным надзором королевских легатов.

Несомненным успехом было и то, что церковь, хоть и с явной неохотой, но всё же начала платить в казну подати и уступила королевским легатам право ведения некоторых категорий уголовных дел, а также дел по праву наследия майоратов, до этого полностью находившихся в её единоличном ведении.

Однако рядом с этим, были у французского престола пусть и неявные, но всё таки неудачи, к которым, к примеру, принадлежало продолжающееся хождение по монастырям буллы покойного Бонифация VIII «Unam Sanctam» — «Один Святой», явно противоречащей новозаветному «Quae sunt Caesaris Caesari et quae sunt Dei Deo» — «Кесарю кесарево, а Божие Богу».