Спасибо, Саша

Спасибо, Саша

Пустельга

Спасибо, Саша

***

Маленькой неуверенной рукой Маша оплатила билеты до Пятигорска и проживание в квартире старого жилого фонда.

— Сдалось оно тебе? Лучше бы пожила в санатории Кисловодска. Цивильные купальни, солнце, знаменитый на всю Россию парк! — причитала тётя Анжела, грузная женщина 45 лет.

— Может, я хочу смотреть на бесконечные туманы, купаться в бесстыжих ваннах и гулять по зарослям горы Машук… — кротко улыбнулась Маша, чувствуя, как на щеках проступил румянец.

Анжела всплеснула руками. Иной раз она удивлялась идеям племянницы, по совместительству — приёмной дочери. В ответ тётя только и смогла вымолвить:

— Где ты, а где бесстыжие ванны!

Маша смущённо поправила русые волосы. В глубине души она и сама не понимала, как поедет в путешествие одна, да ещё и будет ходить в открытые купальни посреди зимы. Ей едва исполнилось 18 лет, она только поступила в вуз на филфак и проводила всё время за книгами. Жизнь за пределами Тверской области и тётиного дома пугала девушку: она совершенно не умела общаться с незнакомыми людьми.

И всё же повод сорваться с насиженного места и развеяться был. За успехи в учёбе на банковскую карту Маши пришла солидная университетская премия. Девушка хотела потратить деньги на что-то действительно стоящее. О Кавминводах — местах, где гостили её любимые классики русской литературы — она слышала от родителей ещё в детстве и всегда хотела там побывать.

Особенно ей хотелось прогуляться в тех местах Кавказа, где некогда ступала нога Александра Сергеевича Пушкина. С его творчеством у Маши были особые взаимоотношения. Оно напоминало ей о покойной матери и счастливом детстве. Когда Маша была ребёнком и боялась засыпать в темноте, мама читала ей сказки Пушкина. Девочка снова и снова просила повторять ей поэму «Руслан и Людмила». И каждый раз на эпилоге сердце Маши замирало:

«Ищу напрасно впечатлений:

Она прошла, пора стихов,

Пора любви, весёлых снов,

Пора сердечных вдохновений!

Восторгов краткий день протек —

И скрылась от меня навек

Богиня тихих песнопений.

Что-то до ужаса щемящее было в эпилоге[1], где поэт с тоской воспевал природу Кавказа, преданья тёмной старины и говорил о загадочной Богине тихих песнопений. Маша до сих пор не понимала, почему после доброй развязки сказки следуют такие грустные слова.