Братья-рыцари и камни Гроба Господня

Уже можно было трогаться в путь, но Жак Мотье всё ещё стоял на месте, ожидая, когда бургомистр закончит свой «совет». Некоторое время спустя бургомистр подошёл к брату-сержанту. Его голос срывался от волнения, но теперь в нём звучали торжественные нотки:

- Ульм не забудет подвига тамплиеров, и хотя в условиях гонений на ваш орден, о нём придётся умолчать, мы знаем, как сделать так, чтобы память о вашем бое с захватившим город демоном осталась в сердцах жителей Ульма навсегда.

Жак Мотье удивлённо приподнял бровь:

- Мы ничего не требуем, защита христиан – наш священный долг и исполнение данного при вступлении в орден обета! Мы не могли вам отказать, даже если бы нам пришлось сразиться с самим Дьяволом!

- Пусть так, но в благодарность к вашему подвигу, я, от имени всех жителей нашего доброго города, призывая в свидетели Святую Троицу и всех святых, даю вам клятву.

Я клянусь вам в том, что с сегодняшнего дня, герб города Ульма будет выглядеть как ваше священное знамя «Босеан»: двухцветный рыцарский щит, верхнее поле которого будет чёрным, а нижнее – белым!. . – бургомистр поцеловал поданное ему одним из горожан распятие и возвысив свой голос, так чтобы его услыхали все находящиеся на площади тамплиеры и жители Ульма, провозгласил:

- И ещё, доблестные воины!.. Мы найдём повод, и на месте этой кирхи, где христианским мечом было побеждено и навсегда сгинуло ужасное зло, будет возведён самый высокий храм во всей христолюбивой Европе. Этот храм, как и наш герб, будут вечными свидетельствами вашего подвига и нашей благодарности вам - бесстрашным воинам ордена Бедных рыцарей Христа и Храма Соломонова, вступившим в безнадёжный бой с пришедшим к нам Злом и сумевшим победить его!.

.

***

Наступила глубокая ночь. Высокие крепкие башни вольного имперского города Ульма были хорошо подсвечены вынесенными далеко за его крепостные стены большими кострами, в которых сжигали его павших от неведомого мора жителей.

Такие же костры, не меньшие по своим размерам и куда как небрежнее сложенные, сжигали горы сдохших взбесившихся крыс, еще недавно кусавших людей и разносивших свой смертоносный яд по улицам города.

Крыс к этим кострам сносили в мешках и вместе с мешками же бросали в щедро сдобренный маслом огонь.

Сам же Ульм, на его укрытых крепостными стенами улицах, был полон сотен горевших факелов и фонарей. Всё взрослое население было на ногах. Живые прочёсывали город в поисках мёртвых и, находя их, вывозили на тачках дровосеков за городские стены.