Братья-рыцари и камни Гроба Господня

Братья-рыцари, все четверо, снова находились под парусиновым навесом. Трое из них — Бернар де Торнье, Гуго фон Вайнгартен и Филипп Сен-Жерар, изнеможённые недавним боем, с лицами, ставшими похожими на бескровные лики мраморных статуй, лежали на покрытых овчинами сундуках. Их тела были заботливо укрыты тёплыми зимними одеялами, а под головы подложены свёрнутые в какое-то подобие изголовий плащи. Меж сундуками, на широком, загнутом с краёв железном листе, стояло большое решётчатое ведро с раскалёнными углями — исходящий от них жар тоже делал хорошее дело, наполняя тела лежащих рыцарей благотворным теплом.

Следивший за состоянием рыцарей брат-сержант Пьер Форе, больше других в отряде разбирающийся в таинствах врачевания, только что, как мог, напоил их теплым мёдом и отваром целебных трав. Лица рыцарей немного, чуть заметно порозовели, но брат Форе, даже заметив это обнадёживающее улучшение, всё равно был чем-то недоволен. Задумчиво покачав головой, он с озабоченным выражением лица вышел наружу, чтобы готовить новое снадобье.

Пьер Форе, конечно, не был настоящим лекарем. Он кое-что понимал в вопросах лечения ран и различных хворей — в своё время многим из подобных навыков его научили госпитальеры — но что происходит с тремя лежащими под пологом братьями-рыцарями, он понять не мог. Внешне казалось, что они просто неимоверно устали, но усталость — усталостью, а охватившая их слабость была очень похожа на то бессилие, которое он видел в Палестине у больных черным мором.

Об этом Пьер старался не думать, он гнал от себя даже мысль о том, что на их корабли каким-то образом проникла эта страшная болезнь, да и Робер де Ридфор уверил его в том, что бессилие его братьев является результатом неимоверного перенапряжения сил, но всё же, но всё же...

Четвёртый рыцарь, Робер де Ридфор — последний, оставшийся на ногах — сидел на складном походном стуле у изголовья находящегося в сознании Бернара де Торнье.

Этот могучий воин — лишь один из троих, участвовавших в бою с вюртембергцами рыцарей — сумел усилием своей непреклонной воли сохранить способность говорить.

Его голос был тихим, но каждое произнесённое им слово внимательно ловилось склонившимся над ним Робером де Ридфором:

— Послушай меня, брат Робер: мы трое очень слабы. Когда к нам вернутся силы, и вернулся ли они к нам вообще — никто не знает, потому в таком состоянии, случись новый бой, мы будем практически бесполезны.