Братья-рыцари и камни Гроба Господня

На глаз выходило, что брат-сержант Жак Мотье был прав: вюртембергцев действительно было до полутысячи, причём половину из них составляли лучники, расположившиеся немного выше по склону, в то время как почти у кромки кручи, плотной стеной стояли пешие воины, вооружённые копьями и защищённые сплошной стеной из прямоугольных щитов. За пешим строем находились конные, по-видимому — рыцари, знаменосцы и конные сержанты, Их знамя действительно оказалось именно таким, каким его и описал Гуго фон Вайнгартен.

Белые плащи братьев-рыцарей ярким пятном выделялись на фоне сомкнувшихся вокруг них сержантов, в их чёрных, с красными крестами мантиях.

Де Торнье взглянул на стоявшего рядом с ним Жака Мотье:

— Брат-сержант! Распорядись поднять наши паруса и флаги — скрываться и дальше нам нет никакого смысла!.. Я хочу, чтобы над нашими головами реял наш черно-белый «Босеан»!

— Будет исполнено, брат-рыцарь! — повернувшись назад, так, чтобы его было слышно на двух, следующих за их кораблём, шнеккерах, он прокричал, так громко, что был услышан всеми, находящимися на них воинами:

— Поднять паруса! Поднять боевые знамёна!

Заскрипели канаты, и белые с красными крестами паруса, наполняясь ветром, вздулись большими прямоугольниками, а через минуту, на верхушке мачты головного шнеккера развернулось чёрно-белое полотнище боевого знамени тамплиеров — «Босеана».

Один из сержантов — закованный в броню знаменосец, в большом рыцарском глухом шлеме, поднялся на форкастль и стал позади рыцарей, в правой руке он держал длинное копьё с укреплённым на нём узким двухцветным баннером. Цвета заполоскавшего на ветру баннера были те же — чёрный и белый.

Бернар де Торнье, всё так же оставаясь лицом к противнику, не оборачиваясь, начал отдавать команды:

— Арбалетчики!.. — зарядить арбалеты! Сержанты!.. — запасные щиты на борта! Готовьте топоры, они пригодятся, чтобы нас не притянули крюка́ми — если зацепятся — рубите верёвки!.. — воины начали собираться на палубе, почти все они уже были вооружены и готовы к бою, некоторые распаковывали уложенные по-походному связки с арбалетными болтами, другие расчехляли боевые топоры, копья, проверяли свои мечи и фальшионы.

Не прошло и минуты, как де Торнье, посчитав, что для этого настало время, своим громовым голосом воскликнул:

— Во славу Господа! Босеан!

— Босеан! — боевой клич тамплиеров взревел над всеми тремя кораблями, и тут же они заполнились звуками подготовки к бою.