Потерян в море

Ик, блять, да ик, — ухмыльнувшись, Мартин передразнил боцмана и первым направился к морю.

Совсем скоро, смыв с себя грязь и пот, мужчины расположились вокруг костра с жадностью накидываясь на еду. Обжигая пальцы и губы, они разрывали нежное мясо ската, пачкаясь в жиру и соке папайя. Когда был утолен первый голод, и Саром принялся разрезать тунца, Угорь, обтерев руки о потасканные штаны, выудил глиняный кувшин.

— Что там? — первым не выдержал Диего, с любопытством наблюдая, как товарищ разливает белесую жидкость по кружкам, в которые падала и комковатая мякоть.

— Местный сидр, — Угорь подал ему первую чашку, ухмыляясь и продолжая раздавать угощение.

— Похоже на скисшее молоко, — Жаба скептически и с легким подозрением посмотрел внутрь, поболтав жидкость. — Не пронесет?

Ответ Угря был честным, но не обнадеживающим:

— Не должно.

— Пахнет приятно, — Мартин, как и остальные, пробовать не спешил, с осторожностью вдыхая мускусный запах, исходящий от сидра.

— И это бесстрашная команда Отверженного? — Каттальтта бесшумно вышла из джунглей, проходя ближе к огню, свет которого исчезал в безобразной дыре на груди духа.

На губах хранителя играла саркастическая ухмылка, а десятки лиан стелились по черному песку, живя своей жизнью. Круглый дух сразу же подкатился к ногам Каттальтты, закружив вокруг нее.

— Это осторожность, госпожа, — Саром хоть и робел перед странным существом, держался доброжелательно, справедливо полагая, что с неизведанным, но не агрессивным, нужно вести себя вежливо и учтиво.

— Вот как? — изящно изогнув бровь, хранитель по-хозяйски села между Угрем и Мартином, которые сразу же напряглись таким странным соседством. — Ну что же вы? К моим постояльцам привыкли, а ко мне нет?

— Жирафа и Глаз мы уже знаем, а вас нет, — буркнул Угорь, слегка отодвигаясь.

— Так самое время познакомиться!

Каттальтта качнула головой, пока ее лианы копошились в песке.

— Этот напиток сделан из гуанабаны.

От издевки, пропитавшей голос духа-хранителя, каждому живому стало не по себе. Угорь недовольно хмыкнул, бросая настороженный взгляд на Каттальтту:

— Сейчас и проверим.

Он первым сделал глоток кисло-сладкого, на славу забродившего под беспощадными лучами карибского солнца, пойла.