Потерян в море

Но через пару лет Ваймс отомстил, самолично вручив Фернандесу черную метку, а после оставив болтаться на рее. В тот раз Грахго не пошел за Ваймсом. На одном корабле не может быть двух капитанов. Он не хотел выбирать между властью и дружбой, а потому остался с Ортега.

Покончив со швартовкой, пираты вскоре ступили на причал. Никто из них не удивился Фанатику. О дружбе или сотрудничестве двух капитанов знали многие. «Жемчужина» и «Отверженный» не раз выходили на рейды вместе, совершая безумные и опасные нападения.

А потому многие охотно здоровались с Грахго, не забыв предупредить своего капитана о госте.

Эдвард не заставил себя долго ждать. Его статную фигуру легко было заметить среди команды. Он двигался намного плавнее и мягче, чем все они вместе взятые, напоминая ядовитую змею, спускающуюся по ветке дерева. Став капитаном, Ваймс отрастил волосы и небольшую бородку, которые заплетал в тонкие косички. Смеясь, он убеждал Грахго, что это для солидности. Но Фанатик был уверен — Эдвард нашел простой способ носить часть своего золота и серебра при себе, обличив его в десятки бусин, проглядывающих меж прядей волос.

— Неужели в море разучились стрелять, раз до сих пор не смогли попасть по твоей голове, привлекающей столько внимания? — вместо приветствия насмешливо спросил Грахго, спрыгивая с ящика.

Он не преувеличил своими словами. Последние лучи солнца играли на бусинах, заставляя их сверкать и переливаться, сразу же привлекая к себе окружающие взгляды.

— Один пытался, но я оказался быстрее.

Ваймс пожал Фанатику руку, возвращая ироничную улыбку. На его правом виске виднелась полоска запекшейся крови, уходящей далеко за кромку волос. Грахго сразу же опознал ласковое касание пули, едва не угодившей в цель.

— Планы? — Фанатик чуть приподнял брови, забирая неприметный мешок, все это время лежащий на одном из ящиков. Его содержимое звучно звякнуло, ударившись друг о друга стеклянными боками.

— Открыт к предложениям.

Мальчишка пробежал по знакомым улицам, которые так и не стали родными, остановившись недалеко от приземистого трактира, имеющего два этажа и чердак.

Сквозь щели в досках пробивался свет, были слышны смех и ругань. Однако юнга не решался войти. Он не знал, стоило ли ему возвращаться сюда? Сомнения быстро развеялись, стоило Мальку вспомнить слова отца: «Первый порыв — он самый важный. Он показывает то, что действительно правильно и нужно для тебя. Но будь осторожен с этим.