Потерян в море

— Не нравится мне это, — Келпи говорил тихо, но на него все равно посмотрел с подозрением ближайший дикарь.

— Главное, чтобы нас не сожрали, — с легкой усмешкой ответил Угорь. — Остальное не важно.

Им пришлось подняться по пологому склону, прежде чем перед глазами предстало поселение аборигенов. Вопреки ожиданиям пиратов, дома, построенные из пальмовых веток и листьев, были расположены среди деревьев. От окружающего леса их разделяли лишь подвески из костей, перьев и обсидиана, развешанные на разной высоте.

Люди, темнокожие и низкорослые, сидели у хижин.

Некоторые готовили еду, другие плели корзины, третьи перебирали фрукты. В первый момент пиратам показалось, что все дикари на одно лицо, и отличить мужчину от женщины невозможно. Только одежда: набедренные повязки и платья, — вносили ясность, ибо все аборигены обладали длинными волосами и невысоким ростом.

Но забираясь вглубь поселения и проходя мимо людей, пираты поняли, насколько слепыми они были. Большинство аборигенов перед ними являлись женщинами.

Их тела отличались худобой и чистотой, а лица казались намного миловиднее. Мужчины же расписывали свою кожу рисунками и символами. Да и украшений у них оказалось больше.

— Они словно маленькие Бабаджайдики, — тихо хохотнул Угорь, за что заработал свирепый взгляд Бабаджайда и недоуменный от Тинаша.

— Зачем им столько браслетов? — Коджо, который во время пути переместился ближе к капитану, с любопытством оглядывался вокруг.

— Знаки отличия, — ответил ему Грахго. — Количество показывает статус, а техника плетения и украшения — семью, профессию и навыки.

Браслеты действительно сильно отличались. У женщин их было не больше трех. При этом на одном из них красовалось от одной до нескольких подвесок деревянных или золотых — свидетельство о детях, которых родила женщина. У мужчин же число браслетов порой было и вовсе сложно сосчитать. Да и варианты исполнения сильно отличались. Среди дикарей сопровождающих пиратов не было ничего, что могло бы издать шума или привлечь внимание цветом или блеском.

Когда Грахго приплывал сюда в прошлый раз, местный вождь предлагал ему остаться. Рассказывал о внутреннем устройстве и о том, какую бы роль мог занять здесь капитан. Но тот, проведя среди аборигенов несколько дней, слишком хорошо осознал: ненависть в его сердце не позволит жить так, словно ничего не произошло, а любовь к Отверженному — бросить его гнить в бухте.

Теперь, вновь находясь в этом месте, капитан не жалел о своем решении.