Потерян в море

Он словно вернулся в детство, где его в очередной раз отчитывала пожилая гувернантка. Вот только те годы давно прошли, а Морган едва ли походил на изъеденную временем старуху. От подобного хотелось запустить наглецу вслед бутылкой.

«Ты сам мне повторял, что пират волен говорить, что угодно, ” — насмешливо произнес фрегат. — „Кодекс. Право голоса.“

— К дьяволу Кодекс! — злобно прорычал Фанатик, совершенно позабыв об еще одной живой душе рядом.

«У тебя сейчас малец еще больше перепугается, хах.»

Малёк и правда замер около стены, не рискуя дышать.

Жалкое зрелище, демонстрирующее трусость. Но ведь Грахго сам видел, что парень обладал смелостью, карабкаясь по реям или отстаивая трактир зубастой Мэри от пьяных свиней. Так почему же порой, черт возьми, он вел себя хуже девицы?

«Еще он испугался старого пирата на причале, ” — тут же сдал мальчишку фрегат.

— Иди сюда.

Сбросив оцепенение, юнга тряхнул головой и осторожно подошел к капитану.

— Садись, — Грахго кивнул на стул, расположенный недалеко от кровати.

Сам же встал, едва заметно качнувшись, и направился к столу. Там он, поставив бокал, снял камзол и бросил его на стул. Сразу же стало легче дышать.

— Капитан, позвольте помочь, — Малёк замер, не решаясь сесть.

— Ерунда. Мне уже лучше. Да где же?

Грахго проверил пару ящиков, находившихся в стене, и вскоре в его руке была зажата початая бутылка вина. Бокалы нашлись здесь же. Капитан молча налил темно-бордовую жидкость, что в лучах солнца играла лучше иного рубина. Едва не выплеснув часть на пол, тяжело опустился на стул, предварительно развернув его боком к окну.

Силы, накопленные за короткий отдых, моментально покинули мужчину.

— Это бандольское вино, — произносилась фраза так, словно пара слов должна была объяснить все очарование напитка. Грахго передал юнге бокал, вновь указав взглядом на стул: — Многие ошибочно приписывают столь благородный напиток французам. Но эти улиточники всего лишь воспользовались мудростью греков.

Отпив терпкое ароматное вино, капитан на мгновение прикрыл глаза.

За бутылку этого сухого красного можно было отдать жизнь. К счастью, подобную цену пришлось платить не Фанатику.

Юнга опустился на стул. Ломая голову, отчего ему выпали подобные дары, пить не спешил. Поведение капитана настораживало. Частично мальчишка понимал, того интересует природа его воскрешения. Сам признался на причале. Но разве при этом столь необходимо распивать дорогое вино с обычным матросом? Как на зло, капитан молчал.